Первым делом я засел за корпоративные соцсети, профессиональные платформы вроде LinkedIn, пытаясь составить карту сотрудников «Феникса». Это была кропотливая работа, требующая терпения и внимания к деталям. Часы уходили на просеивание профилей, сопоставление дат, поиск упоминаний об увольнении. Я нашел несколько потенциальных кандидатов — тех, чьи профили внезапно обрывались или содержали туманные намеки на «поиск новых возможностей» после нескольких лет работы в «Фениксе». Один из них, некий Альберт Гримсби, бывший руководитель проектов, показался мне особенно перспективным. Его последние посты в малоизвестной профессиональной сети были полны плохо скрываемой горечи и намеков на «некомпетентное руководство» и «сомнительные практики». Бинго?
Проблема была в том, как с ним связаться. Написать напрямую «Здравствуйте, мистер Гримсби, я журналист-стажер, не хотите ли слить компромат на вашего бывшего работодателя?» казалось верхом идиотизма. Сирена сказала «убеди поговорить», «давить», но как это сделать, не спугнув человека и не подставив ни себя, ни газету? Я решил действовать тоньше. Ну, как мне тогда казалось.
В профиле Гримсби было указано, что он увлекается орнитологией и часто посещает городской парк «Тихая Заводь» для наблюдения за птицами. Идеально! Неформальная обстановка, возможность завязать разговор как бы случайно…я представил себе сцену: я, тоже как бы невзначай прогуливающийся с биноклем (который пришлось срочно одолжить у коллеги из отдела культуры, соврав про внезапно проснувшийся интерес к пернатым), замечаю Гримсби, мы обмениваемся парой слов о редкой птице, и вот уже разговор перетекает в нужное русло…план казался мне почти гениальным в своей простоте. Я выторговал у Сирены еще немного времени и пошел на место встречи.
На следующее утро, вооружившись биноклем и энтузиазмом неофита, я отправился в «Тихую Заводь». Парк был почти пуст, лишь несколько собачников да пожилых пар наслаждались утренней прохладой. Я нашел фотографию Гримсби в сети — мужчина лет пятидесяти, с седеющими висками, в очках, довольно типичной внешности. Я бродил по тропинкам, делая вид, что увлеченно разглядываю кроны деревьев, и высматривал свою цель.
И вот, у небольшого пруда, я его увидел! Мужчина, очень похожий на фото: те же очки, седина, задумчивое выражение лица. Он сидел на скамейке и что-то чиркал в блокноте. Сердце забилось чаще. Вот он, мой шанс!
Я медленно подошел, стараясь выглядеть максимально естественно. Сел на другой конец скамейки, достал бинокль и направил его на уток в пруду.
— Прошу прощения, — начал я как можно более непринужденно, слегка повернувшись к нему. — Вы случайно не Альберт Гримсби?
Мужчина поднял на меня удивленный взгляд поверх очков.
— Да, это я. А в чем дело?
— О, какое совпадение! — воскликнул я, стараясь изобразить радостное узнавание. — Я Арториус Морган. Мы с вами…эээ…пересекались на конференции по городскому планированию в прошлом году! Помните, доклад про оптимизацию транспортных потоков? Я был под большим впечатлением от ваших идей относительно…ээ…мостов!
Я нес какую-то чушь, лихорадочно пытаясь вспомнить хоть что-то из его профиля, что могло бы сойти за общую тему. Мосты? Почему мосты?
Мужчина нахмурился еще сильнее.
— Простите, молодой человек, но вы меня с кем-то путаете. Я никогда не был на конференции по городскому планированию. Я энтомолог. Изучаю популяцию стрекоз в этом парке. А мостами, признаться, не интересуюсь вовсе.
Энтомолог? Стрекозы? Внутри у меня все похолодело. Я посмотрел на его блокнот — там действительно были зарисовки каких-то насекомых. Это был не Гримсби! Просто похожий мужчина! Господи, какой провал. Щеки залил предательский румянец.
— Ох… простите… — пролепетал я, чувствуя себя полным идиотом. Бинокль в руках казался нелепым реквизитом — должно быть, я ошибся…поразительное сходство…извините за беспокойство.
Энтомолог смотрел на меня с вежливым недоумением, явно не понимая, что за странный тип с биноклем пристает к нему с утра пораньше с разговорами про мосты. Ситуация была не просто неловкой — она была катастрофически глупой. Я уже представлял, как расскажу об этом Сирене, и ее ледяное презрение…
И тут мой мозг, видимо, переключился в режим экстренного спасения. Нужно было не просто уйти, а сделать это так, чтобы не выглядеть подозрительным идиотом. Изящно, как она любит.
Я вдруг широко улыбнулся, немного нервно, но стараясь придать лицу выражение внезапного озарения.