— Я не говорил про «честно», — возразил я. — я говорил про «прагматично». Понимать риски, оценивать последствия, выбирать меньшее из зол. Это не значит быть чистым. Это значит выживать и сохранять…какой-то внутренний стержень. То, что не позволит тебе окончательно превратиться в часть механизма, о котором ты говорила.
Она хмыкнула, отпила холодный кофе, поморщилась.
— Внутренний стержень…красиво звучит. Только вот когда на кону твоя карьера, твоя безопасность, а иногда и твоя жизнь, этот стержень начинает гнуться под очень странными углами. И ты внезапно обнаруживаешь, что готов на многое, лишь бы не сломаться окончательно. Лишь бы доказать всем этим Прайсам и Харрингтонам, что ты чего-то стоишь сама по себе — она снова посмотрела на меня, и в ее взгляде была смесь вызова и той самой усталости — так что да, стажер. Мир несовершенен. И люди в нем тоже. Я это приняла. А ты? Готов принять это, копаясь в чужих секретах рядом со мной? Или ты все еще веришь в розовых пони?
Вопрос был не праздным. Он касался не только ее прошлого или этого расследования. Он касался и меня, моего места здесь, рядом с ней. Я пришел сюда учиться ремеслу, но уроки оказались куда сложнее и опаснее, чем я предполагал. И главным уроком становилась она сама — Сирена, со своим цинизмом, своей болью, своей несгибаемой волей и той уязвимостью, которую она так тщательно прятала. Принять ее мир означало принять и ее такой, какая она есть. Со всеми ее шрамами и методами выживания.
— Пони — это вряд ли — ответил я спокойно — но я думаю, что даже на самой грязной арене можно сохранить что-то человеческое. Вопрос в том, какую цену ты готов за это заплатить.
Она ничего не ответила, только долго смотрела на меня. И я понял, что этот разговор, начавшийся с компромата на флешке, ушел гораздо дальше. Он стал еще одним шагом на минном поле наших странных, запутанных отношений. Стажер и старший репортер. Спасенная и спаситель. Двое людей с разным прошлым, волею случая оказавшиеся в одной лодке посреди шторма из чужих грехов и собственных демонов. И мне предстояло научиться лавировать не только в мире расследований, но и в этом сложном взаимодействии с ней. Это определенно не входило в программу стажировки.
Наш разговор о несовершенстве мира растворился в спертом воздухе редакции, оставив кисловатый привкус циничной правды. Сирена, однако, была чужда долгим рефлексиям. Усталость, на мгновение промелькнувшая в ее глазах, исчезла, сменившись хищным блеском охотника, напавшего на след. Ее пальцы вновь застучали по клавиатуре, проносясь по схемам связей, финансовым документам и спискам имен, скачанных с флешки Прайса. Она была в своей стихии.
— Так, хватит соплей, стажер — бросила она, не отрываясь от экрана — знать, что Прайс — раковая опухоль на теле города, это полдела. Нам нужен Финч. Но мэр сейчас забаррикадировался, Прайс наверняка окружил его своими цепными псами после наших…фейерверков. Однако у любой крепости есть слабое место.
Она увеличила фрагмент организационной структуры мэрии.
— Финч тщеславен и падок на лесть, но не дурак. Он опирается на свое окружение. Прайс для него — эффективный решала, но его методы и растущее влияние нравятся далеко не всем. Особенно тем, кого он подвинул от кормушки.
Ее палец остановился на одном имени. Дора Вэнс. Начальник аппарата мэрии. Железная леди, серая мышь с повадками удава, прошедшая с Финчем огонь, воду и предвыборные кампании.
— Вэнс, — Сирена произнесла имя так, словно пробовала яд на кончике языка — умная стерва старой закалки. Привыкла быть главным кукловодом. А Прайс ее явно раздражает. Он слишком быстр, слишком грязен даже для нее, и, судя по паре файлов, которые Леонард предусмотрительно сохранил для шантажа, он несколько раз подставлял ее перед мэром, чтобы выглядеть героем. Она затаилась, но ждет шанса вонзить ему нож в спину. Мы ей этот шанс предоставим.
Она развернула ноутбук ко мне. На экране было фото Вэнс — холодной, подтянутой женщины лет пятидесяти с цепким взглядом.
— Твой выход, Морган. Наш троянский конь будет выглядеть именно так.
Я посмотрел на фото, потом на Сирену.
— Ты серьезно? Я должен втереться в доверие к начальнику аппарата мэрии? Я стажер, Сирена. Она меня дальше приемной не пустит. Как я заставлю ее говорить о Прайсе?
Сирена издала звук, похожий на сдавленный смешок.