План его был довольно прост: спешить мотострелков, соблюдая тишину, перейти гребень, под которым стояла сейчас колонна, развернуться, приблизиться к перевалу и одновременно с группой Стебнева атаковать Кутас. Если часть сил «противника» находится на самом гребне перевала, уничтожить их огнем и атакой левофлангового взвода. О танках и боевых машинах пехоты он промолчал, полагая, что с ними все ясно, Хоботов глубоко вздохнул:
— Отчаянный народ, пехота.
Раздались негромкие смешки, Карлина ожгло.
— Что вы имеете в виду?
— Голые гребни, товарищ старший лейтенант. И то, что ветер совсем упал. Каждый шаг теперь за версту слышен. Не подпустят близко. Прижмут вас к земле огнем за полкилометра от Кутаса, тогда и Стебнев ничем не поможет вам.
— Что же вы предлагаете? — спокойнее спросил Карлин.
— В общем, то же самое… Погодите смеяться, товарищи. Я хочу сказать одно: и танки, и боевые машины пехоты, и зенитки, и саперы не могут бездействовать. Просто права не имеют бездействовать, ожидая, когда им зеленый свет зажгут, положив половину роты на камни! Все работать должны, на пехоту-матушку работать. Надо прорываться по дороге к перевалу с танками а голове колонны!
— Не прорвемся, так хоть нашумим, — ядовито заметил кто-то.
Офицеры снова засмеялись.
— Именно! Ничего тут смешного нет. — Рокотливый бас Хоботова стал сердитым. — Нашуметь-то мы уж постараемся. А вы под шумок, глядишь, и подойдете к перевалу поближе.
«Черт, ведь он снова прав, — подумал Карлин. — Хорошо, что я не поторопился с приказом». Покосился на майора. Тот молчал, прислушиваясь к говору заинтересованных словами Хоботова офицеров. Из пади тянуло пронизывающей сыростью, там словно ворочалось бесформенное серое чудовище, и его ледяное дыхание Карлин ощущал на своем лице. Туман поднимался, еще час — и он затопит дорогу.
— Есть другие предложения, товарищи командиры? — спросил, прерывая говор. — Нет?.. Слушайте боевой приказ…
Расходились быстро, молча. Капитан Хоботов задержался у машины командира отряда.
— Сергей Александрович, два слова…
Необычное обращение насторожило Карлина.
— Сергей Александрович, мы не знаем, как сложится у вас бой и скоро ли блокируете Кутас. Может, все-таки разрешите мне прорываться по дороге одновременно с вашей атакой? Возьму саперов на головной танк, пусть они мне на брюхе поворот облазят. Мины снимем, большого завала там не могли устроить, а малый нас не удержит. Поставим дымовую завесу, и — вперед. Если пропихнем один танк — следом все будут.
Карлин заколебался. Очень уж рискованно прорываться колонной к перевалу, пока не блокирована господствующая над ним вершина. Если посредник сочтет головную машину подбитой на повороте, беды не оберешься. И спросят с Карлина, а не с Хоботова — майор не зря об этом напомнил. Но было в тоне капитана столько искренней озабоченности предстоящим делом, что отказать Карлин не посмел.
— Хорошо. Смотрите по обстановке. Только сразу не лезьте, пока мы их по рукам не связали. Не рискуйте напрасно.
— Эх, Сергей Александрович, кабы можно было воевать, не рискуя! Да не волнуйтесь — без нужды голову под топор не сунем. И позвольте дать вам совет. Их там все-таки два взвода, могут часть автоматчиков рассовать по гребню, аж до самой пади. Ночью их за батальон примешь, так что не дайте себя ввести в заблуждение. И ради бога, не распыляйте силы. Кутас — крепкий орешек, его можно расколоть лишь кулаком.
— Спасибо, товарищ капитан.
— Вам спасибо — за доверие. Ну, жду сигнала, чтоб пошуметь.
Капитан стиснул руку Карлина и торопливо пошел в темноту, навстречу топоту спешенных мотострелков, повзводно стягивающихся к головной машине. «Вот ведь как: искал больное самолюбие у капитана, а выходит, тешил свое, — подумалось Карлину. — Наверное, Хоботову и в голову не приходило обижаться, что подчинили старшему лейтенанту. Он тебе, дураку, подсказывал, как лучше, ты же полез в бутылку, невесть в чем его подозревая… Имя, отчество твое знает, а ты спросить не догадался… И когда это было, чтобы авторитет командира пострадал, если он разумную мысль подчиненного утвердил силой своего приказа, обратив ее в дело!..»
Командиры взводов доложили о прибытии. Карлин распорядился выделить людей в помощь минометчикам и повел роту вверх, наискось по крутому склону. Шли споро, не экономя сил, — гребень казался не слишком высоким. Однако скоро заломило ноги, не хватало воздуха. Высота… Остановил людей за самым гребнем, приказал развернуться в цепь, минометчикам — выбрать позицию, сам, пригнувшись, поднялся на вершину. Скат круто уходил вниз, дно распадка терялось во мраке: напротив кажется, рукой можно дотянуться — лежал перевал, почти слитый с темнотой неба. Лишь Кутас был резко очерчен, удивительно похожий на упершегося черного яка. Тишина поразила Карлина. Опасливо спустился ниже, светом посигналил Хоботову: «Действуй!»
На дороге ждали сигнала, разом взвыли двигатели, гул ринулся по ночной пади, долетел до невидимой противоположной горы, вернулся рассыпчатым эхом, затопляя ночь. Машины двинулись…
