Глебов осмотрелся. Горы уже потеряли ночное однообразие. Черные, серые, рыжеватые нагромождения хребтов и скал окружали маленькое плато — мертвый, немой камень. Вблизи нет обжитых долин, но и там, где они есть, лишь узкие полоски искусственных полей, созданных вековым трудом поколений горцев, пятнают склоны. Пролетая над ними, он всякий раз испытывает чувство уважения к людям, добывающим хлеб в упорной борьбе с неласковой природой и все же глубоко любящим свой суровый край. Оттого вдвойне приятно бывало выручать их, помогать им, когда они нуждались в этом.
Всматриваясь в лунный ландшафт каменного безлюдья, он неожиданно вздрогнул — то ли от утреннего озноба, то ли от мысли, что вся земля когда-то была такой. И может снова стать такой, если чья-то злая воля вызовет на ней всеобщий пожар. Оглядел силуэты своих бронированных, узкокрылых машин… Нет, не погаснут зеленые и сиреневые ивы на земле и в человеческих снах, пока существует воля тех, кто сработал эти машины и кто сидит в них…
— Товарищ капитан! — Летчик, дежуривший у включенной радиостанции, делал Глебову выразительные знаки: командира звена вызывали на связь.
Через несколько минут, вспугнутый гулом двигателей, с отвесной скалы над плато сорвался небольшой орел и, торопливо махая крыльями, заскользил над долиной — искать новый «пост», откуда удобно выслеживать движения в камнях. Он не знал, что эти ревущие железные птицы не соперники орлам в охоте.
Глебову не пришлось долго высматривать цель, потому что появления вертолетов «противник» действительно никак не ждал. Его походная колонна укрылась на привале в пойме реки под нависающим скалистым обрывом и поэтому не слишком опасалась авиации. Звено вылетело к цели над руслом речного притока. Неровный вал гальки, песка и камней, намытый рекой в пойме, Глебов мгновенно оценил как превосходное укрытие. Маневрируя за этим валом, словно порхающие танки, вертолеты подвергли расположение всполошенного «противника» опустошительному разгрому. Когда же отдельные огневые точки открыли в ответ беспорядочную стрельбу, один из экипажей, направленный командиром звена в обход вала, ударил реактивными снарядами вдоль колонны, а затем прошел над нею, заливая все уцелевшее огнем тяжелых пулеметов…
На учениях — как на войне. Если бы мог, Глебов изменил бы при возвращении маршрут полета. Но в горах это не всякий раз удается. Увеличив высоту, он старался держаться подальше от прибрежных скал: группы «противника» могли специально поджидать возвращения звена, а когда в тебя стреляют снайперы и гранатометчики, сидящие в скалах на высоте полета или даже выше, — это опасно.
— Как настроение, лейтенант? — спросил Глебов по внутренней связи, осматривая надвигающиеся буро-черные скалы в изгибе реки. Довернув машину, оглянулся. Вертолеты цепочкой скользили за ним в лиловом прозрачном воздухе, и сейчас они действительно казались птенчиками на фоне нагромождений мрачного камня. — Как настроение, спрашиваю?
— Опять порохом пахнет, командир.
— А по-моему, хлебом.
Лейтенант весело отозвался:
— Далеко чуете, товарищ капитан. Значит, наш транспортник уже воротился, и Петров, конечно, прихватил у хлебопеков пару горяченьких буханок. У меня слюнки аж текут…
Глебов не ответил, увеличивая высоту. Решил перевалить ближний хребет — тогда путь сократится. Машины заметно полегчали, и теперь можно рискнуть.
— Вам не те ли сиреневые ивы снились, товарищ капитан?
Далеко внизу, где русло оставленной речки двоилось, на краю скалистого обрыва угадывалась купа деревьев. Скорее всего, то были не ивы, а хозяйка высокогорий арча, но в лиловой дымке островок зарослей действительно казался сиреневым. И такая даль вдруг открылась между этим сиреневым облачком и тем, что грезилось ночью. Глебову вдруг стало не по себе. Он еще круче повел машину к перевалу, время от времени оглядываясь на товарищей.
Над хребтом сразу услышали требовательной позывной штаба части. Капитан отозвался, коротко доложил о выполнении задачи. Потом, когда сам командир части потребовал доложить местонахождение вертолетной группы, Глебов удивился. Карта, разумеется, кодирована, но командир в таких делах все-таки не одобрял длинных радиоразговоров. Скоро Глебов понял, что пренебречь излишней осторожностью потребовала обстановка. Подтвердив получение приказа, Глебов тотчас глянул на указатели топлива и высоты, скосил глаза на восток, где угрюмо толпились голые тупые вершины.
