Однажды любители природы устроили в Джебле выставку, посвященную местной флоре и фауне. В двух комнатках приморского одноэтажного дома были размещены чучела птиц, образцы высушенных растений и цветов. Посетителей было мало. Несмотря на искренние старания любителей природы, выставка имела жалкий вид. Она показала, как поразительно обеднел этот край, какому страшному истреблению подвергся богатый когда-то животный мир.
На протяжении веков в Сирии варварски истреблялись не только животные и птицы. У входа во дворец царей Угарита в каменных плитах сохранились две большие круглые выемки. Здесь стояли когда-то огромные колонны из цельного ливанского кедра. Ныне знаменитый кедр совершенно исчез в Сирии. Немногочисленные его экземпляры остались лишь в самых труднодоступных уголках Ливана. Ученые пытаются возродить эту древнюю культуру, но это пока не удается.
Единственный лесной массив, сохранившийся в Сирии, находится на севере, у подножия горы Кассаб. Он объявлен сейчас государственным заповедником. В лесных ущельях здесь еще водятся кабаны, дикобразы, изредка попадаются косули. Сохранилась, как уже говорилось, уникальная роща пробковых дубов.
В последнее время правительство Сирии предприняло ряд мер, чтобы сохранить оставшиеся леса. Запрещены вырубки. Периодически по инициативе министерства сельского хозяйства проводятся заседания директоров лесных хозяйств и решаются насущные проблемы. Осуществляются посадки леса, выращиваются саженцы различных древесных пород. Предусмотрен широкий круг мероприятий по правильной организации и ведению существующих лесных хозяйств. Спасение сирийских лесов— одна из самых актуальных задач настоящего времени.
Вечер опустился на Халеб мгновенно, как это бывает в южных городах. Зажглись огни улиц. Гудки машин перемежались с шумом спешащей толпы. Мы ужинали в ресторане гостиницы «Турист». Усталость после долгой дороги была настолько сильной, что не хотелось говорить. На столе появилась знаменитая мезза — бесчисленные холодные закуски на мелких тарелочках: острые огурчики, муттабыль — тертый баклажан с оливковым маслом, редиска, зеленый лук, маслины и т. д. Любителям предлагался широкоизвестный арак. Бесшумно двигались официанты, склонялись над столиками, спешили на призывные хлопки в ладоши. Настраивали инструменты музыканты — молодые ребята, армяне (процент армянского населения в Халебе особенно велик).
Оркестр заиграл. Печальная музыка обволакивала сознание. Ведущая скрипка рассказывала нечто безмерно печальное, рыдала безутешно и мучительно, и не было конца этой тоске. Казалось, весь мир погружен в горе. Не было человека в зале, не захваченного властной силой этой музыки, заставлявшей сжиматься сердце. Смолк специфический шум ресторана. «Что они играют?» — «Знаете, песню эту написал не композитор, а просто любитель, армянин. Он из нашего города. Его близкие погибли во время резни, учиненной турками в 1915 году. В память о тех страшных днях он написал эту песню без слов».
Тысячи армян, измученных, усталых, шли тогда по пыльным дорогам. Им помогали арабы, турки, курды. Подняла голос протеста международная интеллигенция. Даже губернатор Джамал-бей телеграфировал в Стамбул: «Я являюсь губернатором этой провинции и не могу быть ее палачом». Но вскоре он был убран со своего поста.
Халеб наблюдал не только эту трагедию. На протяжении своей долгой истории город был ареной многих жесточайших столкновений, опустошительных набегов древних народов. Стон и плач сопровождали толпы уводимых в рабство. Стены древней цитадели могли бы поведать немало рассказов о мужестве жителей города. Византийский император Никифор Фока в X веке захватил Халеб, разграбил и сжег его, но взять крепость не смог. Никифор Фока решил покинуть город, но его молодой, энергичный племянник Теодор не оставлял надежды взять цитадель. Византийцы подошли к самым ее воротам, где Теодор, поднимая дух воинов, обратился к ним с речью. В порыве красноречия он забыл об осторожности. Ворота за его спиной приоткрылись и некая женщина ловким и сильным ударом камня оборвала не только речь, но и жизнь юноши. Византийские войска возвращались в глубоком трауре. В цитадели наступило ликование, однако ненадолго. Последовало страшное возмездие. Никифор, отобрав 12 тысяч жителей города, заставил их встать на колени перед крепостью и обезглавил на глазах онемевших от ужаса ее защитников. После этого, так и не взяв цитадели, Никифор отступил, оставив за собой совершенно разрушенный город.
