В XV веке Халеб подвергся не менее разрушительному нашествию легендарного Тимура. По крутым стенам цитадели карабкались люди, лошадиное ржание сливалось с криками раненых и умирающих. Град камней и потоки горящей смолы сметали нападающих, но по живому месиву тел поднимались другие в неистовом стремлении овладеть крепостью. Шел 1401 год — год покорения Тимуром Сирии. Тысячи ремесленников, знаменитых ткачей, чеканщиков, резчиков по камню были насильно вывезены тогда из Халеба. Но город продолжал жить, устояв не только перед завоевателями, но и перед землетрясениями, оставившими на нем свои следы.
Музей в Халебе отражает жизнь Сирии на протяжении многих веков, а также те культурные тенденции, которые характерны для страны, идущей по пути прогрессивных социальных преобразований. Он расположен в центре города, в светлом доме, окруженном небольшим садом. Символична судьба этого здания. Оно было выстроено во времена французского мандата и предназначалось для городского муниципалитета. Однако политические события изменили многое. Городом стали управлять сирийцы, и решением национального городского совета здание было передано музею.
У входа в музей три огромные фигуры из серого камня подпирают портик. Это триада из древнего арамейского города Гузана — статуи двух богов и богини. Массивные ноги богов топчут спины животных. Композиция на редкость выразительна. Пасти львов злобно оскалены, глаза сверкают, рога быка угрожающе выставлены вперед. Непропорционально огромные, с яркими белками и черными обсидиановыми зрачками глаза богов производят неизгладимое, жуткое впечатление. Этими мистическими глазами смотрит на нас сама древность. Когда-то скульптуры поддерживали портик дворца арамейского правителя. На платье женского божества Иштар выбит клинописный текст: «Это дворец Капара. Мой дед и отец умерли и стали бессмертными, но не смогли сделать того, что сделал я. Если кто-либо сотрет мое имя, чтобы поставить свое, то пусть семь его сыновей будут сожжены перед Хаддадом (главный бог Гузаны. —
Боги удивительно напоминают крестьян: крепкие икры, босые ноги. На Хаддаде короткая рубаха и мешковатые штаны — такие до сих пор носят крестьяне Северной Сирии. В правой руке он держит жезл, левая лежит на рукояти кинжала. В изобразительном искусстве, как и в гимнах того времени, ярость бога сравнивалась с львиной, а мощь — с силой дикого быка. Вполне естественно, что рядом со скульптурами богов — изображение льва, чье напряженное тело олицетворяло силу, ярость и своеобразную грацию.
Мы покупаем входные билеты, рассматриваем книжки с описанием достопримечательностей Халеба и его окрестностей. Тишина музея внезапно нарушается. Группа студентов, смуглолицых, живых, наполняет жизнью тихий вестибюль. Но через пять минут снова наступает тишина. Студенты, замерев, слушают экскурсовода, дающего справку по истории Сирии. В это время мы входим в первый зал, посвященный культуре древних государств.
Финикии — удивительной, давно исчезнувшей стране посвящена первая экспозиция. Бесстрашные мореплаватели из городов-государств, разбросанных по побережью, господствовали на важнейших торговых путях Средиземного моря. Финикийцы создали неповторимую культуру, литературу, один из первых в истории человечества алфавит. Археологи нашли ювелирные изделия, статуэтки из терракоты, бронзовые украшения интерьеров, керамику и многое другое.
Для искусства Финикии характерны разнородные влияния, переплавленные в горниле таланта местных мастеров, создавших неповторимые шедевры. Под солнечными лучами переливаются все цвета радуги на стенках маленьких хрупких кувшинчиков. Финикийцы не были изобретателями стекла, но искусство его обработки они довели до совершенства. Их продукция пользовалась громкой славой, став предшественницей венецианских изделий. Даже предметы каждодневного употребления сделаны с большим мастерством. Финикия торговала со многими странами Средиземного моря. Близлежащий Кипр являлся местом, откуда привозили железо, медь. Возможно, это определило и название острова (купрум — Кипр).
