На одной из стен зала несколько акварелей и в центре— фотография человека с умным интеллигентным лицом. Это Фатхи Мухаммед, автор акварелей и скульптур, представленных здесь же. «Вы знаете, кто этот молодой человек», — раздался голос позади нас. Перед нами стоял пятидесятилетний человек. Глаза его приветливо улыбались. Так мы познакомились с Наземом Декабри, директором Халебского музея. «Вас, вероятно, удивляет моя внешность, серые глаза. Я не похож на араба. Бабушка моя была русской». Слово «бабушка» он произнес чисто по-русски. «Она вышла замуж за армянина. В 1915 году турки убили ее и мужа на глазах детей, которые позже с беженцами пришли в Сирию. Одной из беженок была моя мать». Поведав нам о грустных перипетиях собственной жизни, наш новый знакомый вновь вернулся к Фатхи Мухаммеду, тоже уроженцу Халеба, талантливому и безвременно погибшему художнику. С детских лет мальчик работал в лавке. Постоянно рисовал. Талант ребенка привлек внимание отца Назема Джабри, который добился, чтобы мальчика приняли в художественную школу. Для продолжения образования он был послан в Италию. Там написал большинство картин и создал несколько скульптур. Вернувшись домой, не мог найти работу, оказался «не ко двору». Материальные трудности и полное непонимание окружающих привели его к ранней смерти. Мы с интересом рассматриваем работы Фатхи Мухаммеда. Все талантливо, но несколько однообразно. Родные мотивы совершенно отсутствуют, а Сирия могла бы дать такому художнику неисчерпаемый и более близкий материал. Конечно, трудно судить по немногим работам о творчестве художника в целом, но после просмотра выставки осталось ощущение, что физической смерти Фатхи предшествовала духовная. Он был иностранцем в Италии и чужеземцем на своей родине. Не было у его творчества глубоких корней, что и определило трагическую участь художника.
Наша экскурсия подошла к концу. Мы тепло прощаемся с Наземом Джабри, человеком, сделавшим неизмеримо много для создания Халебского музея. Им был спасен ряд бесценных реликвий. Часть экспонатов при его помощи перешла в музей из частных собраний. Назем Джабри в курсе всех последних археологических событий. Музею он отдает свой труд, время, жизнь. Мы искренне пожелали ему успехов в его благородной работе.
Никто не знает историю Халеба, его улиц и памятников лучше, чем Назем Джабри. Воспользовавшись любезным приглашением, мы идем с ним осматривать город.
Весь Халеб виден со стен цитадели. Город серо-желтый, со стрелами минаретов, куполами мечетей, многоэтажными современными домами. Причудливо перемешаны стили, эпохи.
Халеб имеет самый длинный в мире крытый рынок, который почти не изменился в течение веков. Нырнув под каменные своды, мы попадаем в настоящее средневековье. Узкие тоннели обрамляются справа и слева множеством лавок. Горы кореньев, хны, корицы, перца создают неповторимый букет запахов. Рядом вороха шелка, шерсти, парчи. Крестьянки в длинных ярких национальных платьях со знанием дела перебирают в руках ткани. Переливающиеся всеми цветами радуги краски возмещают недостаток света, который проходит только через небольшие отверстия в потолке… Быстро отскакиваем в сторону, ибо навстречу нам спешит веселый парень на осле. Бедуины толкутся у лавок, где продается упряжь для верблюдов, национальные платки.
До сих пор на этом огромном рынке существует корпоративная система продажи пряностей, текстиля, веревок, шатров и прочего. Чего только не встретишь здесь! В золотых рядах вам предложат кольца и серьги — старинные и самых последних моделей, чеканные пояса, височные украшения. Нависающие толстые своды создают особую атмосферу. Здесь прохладно летом, тепло и сухо зимой. «Обратите внимание на эти лавки, — говорит Назем Джабри. — Они совершенно не перестраивались с XV века». Выглядят эти лавки действительно своеобразно. Узкие и длинные отверстия входов обрамлены деревянными створками с нарисованными на них цветными узорами. В стороне лежит огромный замок, место которому давно в музее. Сонными глазами смотрит толстый усатый продавец в феске, а на прилавке властно покоятся пять жирных пальцев огромной кисти. Ощущение возврата в глубокое средневековье дополняется видом массивных ворот хана — старого караван-сарая на территории рынка. Пуст обширный двор, где когда-то стояли нагруженные верблюды. В центре — часовня. На галереях, окружающих двор с четырех сторон, заколочены окна. Сейчас там находятся склады. «Мы надеемся в будущем превратить ханы в современные гостиницы, оставив внешний колорит. Думаю, они будут иметь успех у туристов», — говорит Джабри. Идея очень хорошая. Кстати, некоторые караван-сараи до сих пор использовались по своему прямому назначению, хотя на смену верблюдам пришел самый разнообразный транспорт.
