— А я учился в Союзе. Университет дружбы народов. Хорошее было время! Многое узнал и теперь применяю, — рассказывал Абдул Муним.
У семьи Султан было несколько больших полей, где они выращивают овощи и фрукты. Есть постоянные покупатели, так что живёт семья неплохо.
Постепенно весь разговор перешёл и к военной теме. Обойти стороной войну, когда она уже полгода продолжается, невозможно.
— Абдул Муним, что вы думаете о мятежниках? — спросил Кеша.
Старший Султан ответил не сразу. Братья Аси и Диси, сидевшие напротив, переглянулись между собой и приготовились внимательно слушать отца.
— Я вам так скажу, Иннокентий. Наша страна до всех событий в Ливане и в Идлибе жила нормально. Были и есть проблемы, но они у всех стран. Советский Союз помог нам построить плотину Эт-Табка. И это лишь малая доля помощи. В прошлом году мы собрали рекордный урожай. Доля сельского хозяйства в экономике страны растёт. Открылись новые месторождения нефти и газа. Мы — стабильны. И в этом заслуга не только нашего президента, но и вашего народа.
Абдул Муним подлил немного кофе Иннокентию и продолжил.
— Но как только страна приобретает стабильность и нет разобщённости в народе, тут появляются США. А потом показывают нос их прихлебаи с той стороны Голанских высот. И теперь они жаждут реванша. Ждут, когда мы ослабеем. Или потеряем ещё больше… сыновей.
В голосе отца семейства не было той твёрдости. Похоже, что война не прошла для него без потерь.
Отставив в сторону разговор о политике и войне, Абдул Муним распорядился подавать ужин. На столе моментально появились чечевица, лепёшки, несколько видов соуса, зелень, овощи. Маринованные баклажаны, которые носят название мукдус, тоже на столе. Отдельное место заняло блюдо махши — местный аналог голубцов. Ну и, конечно же, мясо и плов, поданные в посуде, размером с тазик.
Как только Кеша сдержал эмоции, я не представляю.
— Может ещё что-нибудь? — спросил Аси, и мы с Кешей одновременно замотали головами.
К нам присоединились и женщины семьи Султан — мама братьев, сестра Абдул Мунима и две его дочери. Заняли они места в другой части стола и в разговоре участия принимали мало.
Мама Аси и Диси расспросила Кешу о родителях и его детях. Как я понял, спрашивать о жене у арабов не принято.
— Искандер, а как ваши родители? — спросил у меня отец братьев.
— Я сирота. У меня никого нет, Абдул Муним.
Отец семейства прокашлялся.
— Всё в порядке. Вы не обязаны были знать. Да и так уж сложилось. Зато я счастливый человек. У меня есть любимая женщина, а её родители принимают меня как сына, — добавил я.
— Хвала Всевышнему, что у вас всё хорошо, — ответил Абдул Муним.
Небольшую паузу в вопросах я использовал, чтобы ещё раз посмотреть на внутреннее убранство зала семьи Султан. На стенах висели красивые украшения в виде подносов ручной работы, композиции с оружием, изделия декоративного искусства великолепной сирийской работы. А так же фотографии, одна из которых привлекла моё внимание.
Хотел бы я спросить, кто этот молодой человек рядом с братьями Аси и Диси на фото после их выпуска из лётного училища. Однако, я узнал этого офицера в форме республиканской гвардии.
— Аль-каид, вы что-то увидели? — спросил у меня Диси.
— Просто посмотрел фотографии, — ответил я.
Теперь понятно, почему Казанов настоял на походе в дом семьи Султан.
— Искандер, Иннокентий, не сочтите за неуважение к вам, а не выйти ли нам на террасу? — предложил Абдул Муним.
Кеша посмотрел на меня, намекая, чтобы я шёл один. Ему сейчас было очень тяжело подняться со своего места.
— Да, конечно. Мы можем и вдвоём сходить, — ответил я.
Абдул Муним кивнул, и мы встали из-за стола. По лицу Петрова я видел, что ему уже тяжело справляться с объёмами пищи.
— Саныч, в меня уже эти голубцы не залезут, — кивнул Иннокентий на тарелку с махши.
— Терпи. Ещё десерт надо пережить.
Надо было видеть, как сильно пытался сдержать расстройство Кеша.
Мы прошли с Абдул Мунимом на крышу, где под навесом были уложены большие подушки. Отсюда открывался красивый вид на деревню, а вдалеке была уже заметна береговая линия.
— Ты кого-то узнал на фото? — спросил у меня Абдул Муним, когда мы сели.
— Да. Кем вам приходится капитан Сардар Фадель?
— Племянник. Его мать — моя родная сестра. Она скончалась недавно, а отец погиб ещё в 1973 году. Мы его единственные родственники.
— И вы всё про него знаете?
— К сожалению, — кивнул Абдул Муним.
Я попытался найти в реакции этого человека хоть один намёк на театральщину, но не получалось. Было видно, что ему тяжело осознавать факт перехода племянника на сторону мятежников.
— И теперь моим сыновьям придётся биться с ним в Пальмире. Эта война не та, что была с сионистами. Мы убиваем друг друга, Искандер. И самое плохое, что разум многих бойцов, так называемой «сирийской национальной армии» поражён непонятной пропагандой. Позволь я тебе кое-что покажу, — предложил Абдул Муним.
Мы подошли с ним к краю крыши. Он показал мне на длинный бетонный забор на другой стороне улицы. В прошлой жизни я видел такие стены в Сирии. Сейчас они выглядят не менее трагично.
