Очередная особенность приморских районов Сирии — архитектура домов. Даже в деревне жилища выполнены в европейском стиле — каменные одноэтажные и двухэтажные здания с наклонными крышами с черепицей. Ну и самое главное — множество садов с фруктами и плантаций с овощами.
— Так, баклажаны выращивают, помидоры. Какие-то яблоки зелёные, — изучал Кеша местное сельское хозяйство, смотря через окно «таблетки».
— Это лимоны, Иннокентий. Сорт называется майер, — поправил я товарища.
Кажется, что Хмеймим — деревня маленькая. Но и здесь есть мечеть с высоким минаретом, а напротив христианский храм и алавитский молебный дом.
— Не понимаю, Саныч. Мечеть и церковь рядом. Девушки то с покрытой головой ходят, то в юбке. Всё как-то необычно здесь. Винегрет из разных конфессий, да простят меня верующие. Живут ведь рядом, тогда воевать зачем.
— В одном ты прав — всё здесь сожительствует рядом друг с другом и без противоречий. Духовная жизнь страны показывает стабильность и развитие. И в таком государстве режим сменить в угоду своим интересам практически нереально.
Кеша, как мне кажется, понял на какую заокеанскую страну я намекаю.
— Вас уже встречают, — сообщил водитель.
Через несколько секунд мы остановились рядом с домом семьи Султан. Через лобовое стекло я наблюдал за тем, как на улицу высыпала наверное вся округа во главе с Аси и Диси. Они уже успели переодеться в гражданскую одежду и с широкой улыбкой ждали нашего появления.
Рядом бегали дети, а у входа выстроились мужчины в возрасте.
— Как-то неловко, Саныч. Мы ж с тобой только несколько закруток взяли и варенье из шишек, которое ты привёз. Может надо было коньяк? — шепнул мне Кеша, когда УАЗ скрипнул тормозами.
— Алкоголь дарить у арабов не принято. И только попробуй от чего-нибудь отказаться.
— Командир, ты ж меня знаешь. Я всё съем. Сколько бы ни положили.
— Посмотрим, — улыбнулся я.
Боюсь, что Кеша ещё не знает, сколько ему придётся съесть.
Только я вышел из машины, как рядом со мной уже появились дети. Собравшиеся зааплодировали и выкрикивали приветственные речи. Не хватало только оркестра, музыки и пролёта самолётов.
— Искандер и Иннокентий, мы рады вас приветствовать, — поздоровался с нами преклонных лет мужчина, пожимая мне руку.
Я сразу понял, что это отец семейства. Представился он как Абдул Муним.
Это был высокий седой бородач. Чем-то похож на Эрнесто Че Гевару. Голос этого человека был хриплым, а с лица не сходила улыбка. Ну и не заметить его неплохой русский было невозможно.
— Господин Султан, мы рады приглашению в ваш дом, — поздоровался я, а затем прикоснулся рукой ко лбу и груди в районе сердца.
Этим жестом в Сирии обозначают благодарность. Кеше с его перебинтованной правой рукой это сделать было неудобно, но он стерпел и повторил за мной.
— Милости просим! — показал на вход Абдул Муним.
Для начала мы поздоровались с каждым из соседей, которые пришли к дому Султан. Каждый был уважителен к нам, а многие спешили благодарить за службу здесь.
— Эта большая честь, Господин Искандер. Вы и ваши братья по оружию — настоящая гордость Советского Союза. Думаю, что на Родине вас встречают не менее торжественно, — говорил мне один из стариков в белой чалме.
— Дядя Бахир, на Родине они герои. Не меньше чем здесь. Думаю, их портреты в каждом крупном городе, — поправил его стоящий рядом Диси.
Кеша вопросительно посмотрел на меня, но я не торопился отвечать.
— Да. На Родине нас ценят. Спасибо, мир вам! — ответил я.
Абдул Муним проводил нас до двери. Тут нужно было сразу дать Кеше понять, как действовать.
— Разувайся аккуратно и не показывай подошву, — шепнул я ему, стаскивая с себя ботинок.
— Эм… а почему? — спросил Петров.
— Для арабов и вообще мусульман это оскорбление, — ответил я, продолжая улыбаться и приветливо кивать Абдул Муниму.
— Блин. У меня кажется носок с дыркой. Что делать-то? — распереживался Иннокентий.
— Ходи аккуратно и старайся эту дырку не светить, — шепнул я.
Дом у семьи Султан был немаленький. Гостиная и вовсе была размером больше, чем комната в модулях. На полу лежал ковёр, а по центру стоял большой стол. На потолке огромная люстра с множеством ламп.
Зал — очень важная часть сирийского дома. Раз здесь принимают гостей, то это самая красивая комната в доме.
— Присаживайтесь, — показал старший Султан наши места по правую руку от себя.
Я сел в мягкое кресло. Под спиной у меня и Кеши были подушки для ещё большей мягкости.
— Удобно или ещё подушки? — спросил Абдул Муним.
— Спасибо. Всё прекрасно, — ответил я.
Начался вечер с ароматного бедуинского кофе. Хоть я и не люблю пить этот бодрящий напиток, но отказывать нельзя. С ним подали и закуски — халва, орешки, пахлава, морковные палочки и прочая лёгкая закуска.
Однако, в доме уже ощущался запах жареного мяса. Похоже, что сейчас на кухне шли последние приготовления к ужину.
— Не налегай на халву. Скоро кушать принесут, — сказал я Кеше.
— То есть, это ещё не ужин?
— Это даже не перекус.
Разговор с отцом семейства Султан начался со стандартных для арабов тем — погода, дом и, конечно же, работа.
