Я кивнул и медленно выбрался из кабины. Прогнувшись от усталости в спине, я подошёл к Петрову. К вертолёту в это время подошли Хачатрян и Ибрагимов. Вид у каждого был уставший, как у бурлака на Волге. Я заметил, что у Рубена даже коленки вспотели и на комбинезоне проступили тёмные пятна.
— Командир, мы уже отсюда никуда. Базу атаковали. Ущерб пока ещё оценивают… ай, блин! — объяснил Хачатрян, облокотившись на фюзеляж Ми-28.
Он тут же отдёрнул руку, как будто обжёгся об вертолёт. Я сделал пару шагов к Ми-28 и увидел пробоину, края которой были острые.
— Наши вертолёты хорошо держат удар, — сделал вывод Рубен, потирая ладонь.
— Согласен. «Боевой мышонок», — похлопал я вертолёт в районе хвостовой балки. — Ждём команду техпомощи и дальнейших указаний.
В стороне, где сейчас шли боестолкновения, поднимались огромные клубы дыма. Разрывы были слышны всё чаще, а стрельба из пулемётов и зенитных установок не прекращалась.
Через 15 минут на горизонте показались два вертолёта Ми-8. Сделав круг над местом нашего приземления, они начали снижаться и произвели посадку на дорогу в сотне метров от нас. Как только вертолёты выключились, из грузовой кабины начали выскакивать солдаты и техсостав.
— Кстати, а что с редуктором случилось? — спросил я у ведомого.
Ибрагимов пожал плечами, посмотрев на Рубена.
— Командир, вот мамой десять тыщ раз клянусь! Хочешь верь, а хочешь нет. Говорю, как есть. Тысячекратно…
— Рубенчик, давай без прелюдий.
— Сан Саныч, я уже почти закончил. Эм… чтоб меня черти…
— Да говори уже! — хором сказали мы втроём.
— Понял, по-братски говорю. Скрежет какой-то, над головой зашумело, лампочка загорелась. А уже перед посадкой и давление масла в редукторе скакнуло, как Рашид на ту повариху…
Тут Рубену моментально прилетел кулак в плечо.
— Эу, я тебе что сказал⁈ Зачем так говоришь⁈ Я к ней подошёл по-братски… ну, по-мужски. И предложил отойти в сторону. Я не виноват, что там кровать была…
Я улыбнулся, переглянувшись с Кешей. Пока «братья по-разному» спорили, ко мне подошёл заместитель по инженерно-авиационной службе, прибывший с техниками.
— Сан Саныч, как тут у вас? Через полчаса топливозаправщик выйдет, чтобы вас дозаправить. Вам команда перегнать вертолёт, — сказал мне Евгений Михайлович Гвоздев.
— Да я уже понял. Что у нас на базе?
— Двое с осколочными ранениями. Один вертолёт сгорел. Похоже, что не зря мы по вашей команде всё расставили по базе.
— Рассредоточение техники — не самая надёжная, но необходимая мера для снижения потерь. Кстати, на борту Хачатряна действительно редуктор… того, короче. Нагрузок не выдержал, — указал я на другой Ми-28.
— Это как⁈ Такого не может быть, чтобы не выдержал, — удивился майор.
Для Гвоздева такое слышать странно. Но в моём прошлом подобная проблема была на первых образцах Ми-28. Главный редуктор ВР-28 пропускал только 3300 лошадиных сил, тогда как двигатели выдавали почти 4500 л. с. Отсюда и повышенные нагрузки на корпус и конструкцию редуктора. Соответственно и снижение его надёжности.
— Может. Видимо, не исправили конструкторы, — выдохнул я.
Пока Кеша и экипаж Хачатряна разговаривали с техниками, ко мне подошёл Дима Батыров. Вид у него был не самый спокойный. Я не успел ничего спросить, как он тут же начал рассказывать об ударе по базе.
— Там всё плохо. Ударили с миномётов и эрэсами. Куда охрана базы смотрела, мне непонятно. Техники побили у сирийцев достаточно. Такое ощущение, что знали, куда бить. Наши вертолёты стояли в разных местах, поэтому не столь сильно пострадали.
— Потери?
— У сирийцев есть потери, а у нас двое легкораненых. Зато по командному пункту не попали, — рассказал Батыров.
— Совсем? Даже в сторону КП не стреляли? — уточнил я.
— Да. Ни один снаряд не упал ближе 500 метров. А ведь там весь генералитет был. В машину Басиля Асада попали, но его там не оказалось. Он в другой ехал.
На последних словах Димона я призадумался. Вот уж действительно странно, что били по базе, по машинам сына президента, и всё мимо.
— Мда, ничего не меняется, — ответил я, скрестив руки на груди и пройдясь вдоль вертолёта.
Батыров на меня внимательно смотрел, ожидая продолжения разговора.
— Сань, вот это твоё выражение лица мне знакомо. Что у тебя там за выводы родились? — спросил Дима.
— Стандартные выводы. Очередной слив информации. Теперь уже со стороны тех, кто был с нами в подвале. Знали, куда и когда бить. К тому же дождались, пока выйдет наружу Басиль Асад.
Батыров почесал слегка небритый подбородок и покачал головой.
— Думаешь, что не вертолёты были целью?
— Наши машины — дополнительная цель. Либо противник хочет, чтобы мы думали, что били только по вертолётам.
Спустя несколько минут появился сирийский топливозаправщик в сопровождении БМП и ещё нескольких пикапов. Мой вертолёт быстро заправили и подготовили к вылету. Уже через пять минут мы с Кешей приступили к запуску одновременно с вертолётом Батырова, который забрал с собой и Хачатряна с Ибрагимовым.
На подлёте к базе Эт-Тияс я установил связь с руководителем полётами.
