— Нас ждет такси, — сообщил Метцнер, как только журналист распрощался. — Идемте, я заказал столик в отличном ресторане.
— Мне очень жаль, месье, но я не рассчитывала выходить сегодня вечером, — сухо ответила она. — Я предпочитаю отдохнуть в номере.
— Месье? — разочарованно повторил он. — Эрмин, вы называли меня Родольфом в прошлом году. Ну же, не робейте, я ничуть не изменился. Или я вызываю у вас раздражение?
Молодая женщина вздрогнула, когда он дружеским жестом коснулся ее плеча. Поскольку эта фамильярность вызвала в ней смутный протест, она отступила назад, чтобы высвободиться и взглянуть ему в лицо, что избегала делать до сих пор. Швейцарец выглядел очень изысканно в сером костюме, с белым шарфом, повязанным вокруг шеи. Его светлые с проседью волосы показались ей более длинными. Он по-прежнему был очень привлекательным мужчиной, однако не выдерживал никакого сравнения с Тошаном.
— Прошу вас, мне нужно побыть одной. Все эти часы, проведенные в поезде, расставание с мужем и детьми… У меня нервы на взводе. Мне очень жаль, но я хотела бы провести этот вечер в отеле. Мы увидимся с вами завтра, как и договаривались по телефону.
Это было чем-то вроде упрека, он понял это и тут же рассыпался в извинениях.
— Дорогая Эрмин, я не собирался докучать вам до такой степени. Но я являюсь одним из ваших преданнейших поклонников и хочу, чтобы о вас узнал весь мир. Известная певица может выступать в разных странах, для нее открываются двери самых больших оперных залов. Вы уже добились славы в Канаде, самое время двигаться дальше, а не довольствоваться скромной карьерой.
«А разве мне это нужно?» — подумала Эрмин про себя, не осмеливаясь ему противоречить.
— Сейчас у меня несколько другой настрой, чем был прошлым летом, — пояснила она, усаживаясь в такси. — Я еще не до конца разобралась в этой истории, но, как я вам уже рассказывала по телефону, я не поехала в Голливуд. Похоже, роль отдали более опытной актрисе. Поэтому все эти месяцы я провела с семьей, наслаждаясь простым человеческим счастьем. Я готовила, вязала, читала. Помните, как я разожгла костер прямо возле железнодорожных путей? Вас это позабавило. Так вот — сегодня я более близка к той Эрмин, чем к певице, жаждущей славы.
— Но вы хотя бы работали над голосом? — забеспокоился он. — Этот чудесный инструмент следует поддерживать в форме, вам это известно не хуже меня.
— Разумеется! Я пою гаммы уже целых три недели. И привезла с собой все партитуры, которые у меня есть.
Он улыбнулся ей широкой доверчивой улыбкой. Внезапно ей стало стыдно за то, что она была с ним так холодна. Материальный комфорт всей ее семьи зависел от этого человека. Если она продолжит расстраивать его своим хмурым видом и капризами, он может отказаться от своего проекта и аннулировать контракт, который она собиралась подписать завтра. «Я не могу все испортить, — сказала себе Эрмин. — Тошан хочет купить хотя бы мотоцикл, пока мы не накопим денег на маленький самолет. А близняшки поступают в коллеж, им нужно обновить гардероб».
— Простите меня, — сделав над собой усилие, произнесла она, — сегодня я совершенно упала духом. В последующие дни я приду в норму.
— Но почему никто вас не сопровождает? Супруг или отец?
— К сожалению, это оказалось невозможно. Мой муж не может отлучиться, а у родителей полно хлопот с моей сводной сестрой и младшим братом. Кстати, мама просила еще раз поблагодарить вас за шампанское, которое вы прислали на Рождество. Оно было восхитительным, мы все наслаждались.
— Это вполне естественно. Мне некому больше дарить подарки на праздники.
Эрмин тут же прониклась жалостью к этому одинокому вдовцу, для которого музыка была единственным утешением в жизни.
— Вам следовало бы снова жениться, — заметила она.
Он насмешливо усмехнулся, отвернувшись к окну, словно хотел спрятать свое лицо.
— Уже слишком поздно, милая Эрмин, — тихо признался он. — Но не будем обо мне. На вокзале вы говорили, что хотите отправиться в свой отель, но я снял для вас комнату в «Шато Фронтенак». В это время года вид оттуда просто потрясающий! Зная, где вы останавливались прошлым летом, я позволил себе аннулировать вашу бронь. Не волнуйтесь, расходы за проживание, разумеется, оплачиваю я. В верхней части города вам будет значительно удобнее, а у меня сохранились такие приятные воспоминания о террасе отеля! Мы ведь с вами пообедаем там?
Придя в замешательство, она молча кивнула. Вихрь роскоши и безумных трат, в который Родольф Метцнер уже увлекал ее, снова подхватил Эрмин. Но на этот раз у нее больше не лежала к этому душа. Зима, проведенная на берегу Перибонки, пробудила в ней чистый, прозрачный источник, по течению которого она хотела следовать дальше, — это была ее любовь к Тошану, их детям, их друзьям. Молодая женщина также мечтала зачать ребенка, ощущать, как в ней растет и развивается плод страстных объятий, вызывавших обоюдное восхищение и безумную благодарность друг другу.
