— Мне все это давать девочка, — произнес Людвиг, проследив за ее взглядом.
— Я знаю, я шла за ней сегодня вечером, — ответила она слишком быстро, так как он жестом показал, что не понимает.
Она показала на себя рукой и повторила то же самое медленнее. Он покачал головой, по-прежнему не двигаясь с места.
— Я немец, — сказал он. — Но не враг!
Шарлотта завороженно кивнула. Перед ней стоял человек. Он прерывисто дышал, напуганный тем, что его обнаружили. И он плакал, возможно не осознавая этого, поскольку даже не вытирал слез, текущих по щекам. Парень ее возраста, оказавшийся вдали от дома…
— Сигарету? — предложила она, доставая пачку из кармана своего пальто.
Киона осторожно открыла дверь. В некоторых обстоятельствах ее дар предвидения не проявлялся и интуиция давала сбой. Поэтому она не знала, что ее ждет. Шарлотта могла ее опередить и все рассказать Эрмине. Она в этом сомневалась, но сомнение само по себе вызывало в ней нервозность.
— Вот и моя маленькая сестренка! — воскликнула молодая женщина, увидев ее.
Мина протянула к ней руки, лицо ее было взволнованным. Мадлен дома не было, не было также ни Мукки, ни близняшек, ни Акали.
— Почему ты одна? — удивилась девочка.
— Овид только что уехал. Он хотел попрощаться с тобой, но не мог задерживаться. Мадлен наверху с Нуттой и Лоранс. Она объясняет им, что случилось с Мари Маруа сегодня утром, и я хотела поговорить с тобой об этом без свидетелей. Мирей и ваша учительница не думали, что это может вас напугать, и мы решили вас подготовить. Это по поводу пятна крови на платье Мари.
Чувствуя себя неловко, Эрмина подвела, Киону к стулу. Сев на него, она взяла девочку на колени.
— Я знаю, что это, — довольно сухо перебила она Эрмину. — Мама рассказывала мне летом. И потом, я не слепая!
Уже не в первый раз девочка отвечала ей резким, раздраженным тоном. Молодой женщине это не нравилось, но она воздерживалась от нотаций.
— Раз ты все знаешь, закроем эту тему. Мукки также поведал мне о том, что произошло сегодня на уроке рисования. Киона, милая, судя по всему, ты увидела, как Тошан прыгает с парашютом. Прошу тебя, расскажи мне, как это было, хоть что-нибудь, любые детали! Я так беспокоюсь за него!
— Я все придумала, Мина, — вздохнула девочка. — Я закрыла глаза за столом просто потому, что хотела посмеяться над мадемуазель Дамасс. Она часто закрывает глаза, когда ест! А как прыгают с парашютом, ты сама мне объясняла. Думая об этом, я сделала этот рисунок.
— Нутта и Лоранс, а также Мукки уверены, что ты видела их отца и не решаешься сказать нам правду!
Эрмина хотела приласкать свою сестренку, но Киона отстранилась и, еле сдерживая слезы, возразила:
— У Тошана все хорошо. Я ничего не видела! Я стала нормальной с тех пор, как мой отец подарил мне этот кулон. Раньше он принадлежал его прабабушке, Альетте Шарден. Разве я не могу развлекаться, как все, нарисовав птицу с человеческой головой?
— Ладно, я тебе поверю, — нехотя сдалась Эрмина. — У меня остался один маленький вопрос, и ты сможешь пойти наверх переодеться. Ты ведь знаешь наши правила на зимние месяцы? Все в ночных рубашках, тапочках и халатах на ужине, а потом быстро в кровать с правом почитать полчасика.
Киона не сводила глаз с входной двери, опасаясь вторжения Шарлотты в сопровождении ее брата-здоровяка Онезима. Чем больше проходило времени, тем сильнее ее обуревали сомнения. «Имела ли я право прятать немецкого солдата? Но это же не настоящий солдат! Я сердцем почувствовала, что он добрый и очень грустный».
— Милая моя, ты сегодня выглядишь странно, — встревожилась Эрмина. — Мадлен и Мирей подозревают тебя в том, что ты таскаешь у них продукты. Но я не верю, что это ты. У тебя нет никаких причин для этого, но мы должны найти виновного. А если ты действительно замешана в этой истории, скажи мне, я не стану тебя ругать.
Попав в ловушку, Киона расплакалась окончательно.
— Я очень устала, Мина, — пожаловалась она. — И хочу спать. Я замерзла, когда каталась на Базиле.
Эрмина прижала девочку к себе, шепча ей на ухо извинения. Она уже начала забывать, что пришлось пережить ребенку в пансионе, и в очередной раз упрекнула себя за то, что проявила излишнюю настойчивость.
— Скоро станет очень холодно. Выпадет слишком много снега для твоих прогулок на пони. Разумеется, ты устала, моя дорогая. Пойдем, я уложу тебя в кровать и принесу тебе тарелку супа.
Проявляя заботу, она отнесла девочку на второй этаж. Радуясь тому, что так легко вышла из затруднительного положения, Киона промурлыкала:
— Не бойся, моя Мина! Тошан жив. Если бы его не было в живых, я бы знала. И если бы ему грозила опасность, я бы тоже это почувствовала. Я еще чувствую какие-то вещи, меньше, чем раньше, но все же немного.
— О, ты меня успокоила! Спасибо, моя родная!
Киона позволила себя раздеть, помыть и уложить. Она с улыбкой устроилась под толстым розовым одеялом. Лампа у изголовья излучала приятный свет. Чугунная печка мирно гудела.
— Как ты думаешь, Мина, Шарлотта придет сегодня вечером? — неуверенно спросила девочка.
