— Не совсем такое. Этот кекс, который привозят из Лондона в жестяных коробках, нужно покрыть слоем марципана, и я сумела его раздобыть! После этого его заливают сахарной глазурью, которая готовится из яичных белков и сахарного песка. В итоге он становится похож на свежевыпавший снег и его украшают маленькими фигурками и сахарными жемчужинами. Вы увидите это завтра, дети! Я так счастлива, что смогу представить настоящий рождественский кекс своим гостям!
— Каким гостям, мама? — удивилась Эрмина. — Нас и без того много! Двенадцать человек вместе с Мирей и детьми…
— О, я смотрю, ты снова со мной разговариваешь! Да это просто маленькое чудо, — насмешливо произнесла ее мать. — Ты больше не сердишься?
— Соблюдаю рождественское перемирие раньше срока, — с лукавой улыбкой ответила Эрмина. — Нужно же подать пример! Я вместо папы слушала радио и узнала, что ситуация в Европе продолжает ухудшаться. Во Франции немцы оккупировали свободную зону в прошлом месяце.
— Да, увы! — подтвердил Жослин. — Это не сулит ничего хорошего.
— Что такое свободная зона? — спросила Киона.
— Это очень сложно для ребенка твоего возраста, — ответил он. — Как тебе вкратце объяснить? Немцы захватили часть Франции, включая столицу Париж. Но, по договоренности с правительством Виши, возглавляемым маршалом Петеном, они оставили свободной одну зону, где все осталось так, как до войны. Там была линия границы, которая, полагаю, охранялась патрулями. А теперь вся страна оккупирована нашими врагами, немцами. Понимаешь?
— Кажется, да, папа, — ответила девочка, бросив взгляд в сторону Шарлотты, щеки которой порозовели.
— Больше ни слова о войне! — запротестовала Лора. — Что касается меня, то я почтила память наших дорогих усопших. Я ходила в собор Сен-Франсуа-Ксавье, зажгла четыре свечки за упокой нашей Бетти, покинувшей нас уже два года назад, Армана, Симона и Талы.
— Спасибо за мою тетю, мадам, — прошептала Мадлен.
Жослин сильнее прижал к себе Киону. Девочка растроганно ему улыбнулась.
— Ах, этот собор, какое красивое сооружение! — продолжала Лора. — Я восхищалась им в каждый свой приезд, но ни разу не заходила внутрь. Мы выбрали прекрасное время, правда, Жосс? Солнце уже садилось и золотило белые камни на фронтоне и его величественные скульптуры. Я ощутила себя совсем маленькой, любуясь двумя высокими колокольнями, вырисовывающимися на сиреневом небе.
— Мама, да ты стала поэтом! — с улыбкой воскликнула Эрмина.
— Смейся-смейся, вредная дочь! Можешь спросить у своего отца! При одном взгляде на этот собор я почти потеряла рассудок, а уж когда оказалась внутри… Я ощутила странное волнение, словно попала в действительно священное место, где божественное присутствие было очевидным. Свет казался сверхъестественным, витражи купола сияли, и все эти колонны нежно-желтого цвета тоже переливались. Кто-то играл на органе, и это было потрясающе! Ах, моя дорогая, если бы однажды ты смогла там спеть, как было бы чудесно! Я поговорила о тебе со священником, которого мы с Жоссом встретили. Исключительно образованный мужчина! Он прочел нам настоящую лекцию по истории.
— Без которой я бы прекрасно обошелся, — проворчал Жослин. — У меня болели ноги, и мне не терпелось вернуться в отель.
— Ты ничего не понимаешь, Жосс, — сказала Лора раздраженно, подкатив глаза. — Это было очень интересно, и детям пошло бы на пользу. Я узнала, что первый собор, построенный в 1878 году, сгорел в 1912-м. Второй, сооруженный на том же месте и торжественно открытый в 1915 году, также сгорел четыре года спустя. Слава богу, нынешнее здание собора, законченное в 20-х годах, не было разрушено огнем. Этот священник также говорил о стиле. Жосс, ты не помнишь, какой это архитектурный стиль?
— Помесь романского стиля и итальянского Возрождения — нечто очень классическое, — ответил тот без энтузиазма.
— Существует одна трогательная история по поводу фресок на куполе, действительно потрясающих. В результате несчастного случая у художника, работавшего над ними, парализовало обе ноги. Каждое утро его приходилось поднимать наверх при помощи специального приспособления, чтобы он мог закончить работу! У меня прямо мурашки по телу пробежали. Потом этот любезный священник показал мне надпись на латинском языке, выгравированную на арке над алтарем, и перевел ее: «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и я успокою вас». И тут меня словно озарило! Мне пришла в голову гениальная мысль. Предупреждаю вас, вы все будете в этом участвовать!
— Какой же ты диктатор в юбке, мама! — пошутила Эрмина. — Мы слушаем тебя, но, надеюсь, ты не собираешься везти нас в Шикутими?
— Конечно нет, — ответила Лора. — Речь идет о проекте, который не может вам не понравиться. Мы много страдали в этом году — в этом печальном и долгом 1942 году, — оплакивая наших друзей, тревожась о Тошане, моем любимом зяте. Я интуитивно почувствовала, что нужно завершить этот год весело, красивой мечтой. Поэтому я решила создать живые рождественские ясли. Так делают на юге Европы. Это будет так интересно!
