– Значит, тебе нужно еще время, чтобы узнать, – шепчет она с такой же страстью, с какой стонала сегодня ночью.
Я кладу дрожащую руку на маленький кованый столик.
– А сколько еще времени у нас осталось… сейчас… до расставания… чтобы побыть вдвоем? – спрашиваю я.
Она не смеется над моей словесной избыточностью. Взгляд у нее нежный.
– Достаточно, чтобы выпить чаю, – говорит она и подносит чашку к губам.
Сегодня выписан из полевого госпиталя близ Альбера. Едва хожу, но нашел попутный транспорт – санитарный автомобиль, возвращающийся налегке в долину Карнуа, куда генерал Шют перебросил бригаду для отдыха перед очередным наступлением.
Вопреки краткому заключению доктора Бабингтона, где говорится, что я достаточно оправился от ранения и пневмонии, чтобы вернуться к исполнению воинских обязанностей, один из других врачей настойчиво рекомендовал отправить меня в Англию для восстановления здоровья, по крайней мере, на месяц. Я его поблагодарил, но сказал, что меня вполне устраивает рекомендация доктора Бабингтона.
Здесь, в лагере в долине Карнуа, я почти никого не знаю. Я случайно столкнулся с сержантом Маккеем – джентльменом, помогшим мне выбраться из траншеи после того, как меня туда столкнул бедный капитан Браун, – и мы были так рады увидеть друг друга живыми, что едва не расцеловались. В ротах «С» и «D» все больше лица новые и незнакомые.
Сержант Маккей спросил, слышал ли я грозу нынче ночью. Я признался, что все проспал.
– Натуральное светопреставление, сэр, – сказал он с широкой улыбкой на красном лице. – Мы все промокли до нитки. Гром грохотал почище, чем канонада в день нашей атаки. В самый разгар грозы, сэр, молния ударила в два наших аэростата, и они взорвались к чертовой матери, сэр. Ну чистое светопреставление. Прошу прощения, сэр, но я просто не понимаю, как можно проспать такое. Не примите в обиду, сэр.
Я ухмыльнулся:
– Даже и не думаю, сержант. – Я замялся лишь на секунду. – Похоже, гроза была действительно знатная, но я просто… гм… сегодня была моя последняя ночь в Альбере, и я… в общем, я был не один, сержант.
Маккей еще шире расплылся в улыбке, театрально подмигнул и лихо откозырял:
– Понятно, сэр. Ну что ж, очень рад вашему возвращению. И желаю вам доброго здоровьица, сэр.
Сейчас я сижу на койке и пытаюсь отдохнуть. Мучительно ноет грудь, мучительно ноет нога, но я стараюсь не обращать внимания на боль. Говорят, через сорок восемь часов начнется общее наступление на Дельвильский лес и генерал Шют хочет, чтобы его ребята – мы – возглавили атаку.
Но сорок восемь часов – это уйма времени. У меня есть что почитать – в моем походном сундучке лежит «Возвращение на родину» и еще не дочитанный сборник Элиота. А потом, пожалуй, я прогуляюсь по лагерю. Гроза закончилась. В воздухе свежесть. Погода дивная.
