– И что думал этот… поэт об обществе, построенном на его единственной мультимедийной опере? – поинтересовался глава ветви.
Вопрос был щекотливый, но Дем Лиа ответила с улыбкой:
– Мы никогда этого не узнаем. Гражданин Амуа случайно погиб в горах примерно через месяц после исполнения его симфонической поэмы. Первые общины Спектральной Спирали появились только спустя двадцать стандартных лет.
– Вы обожествляете этого человека? – спросил глава ветви Кил Редт.
– Нет, – ответила Сес Амбре. – Никто из народа Спектральной Спирали не обожествляет Хэлпула Амуа, хотя мы включили его имя в название нашего общества. Но мы почитаем те ценности и цели человеческого потенциала, которые он вложил в свое искусство в том единственном представлении, и пытаемся жить в соответствии с ними.
Кил Редт кивнул, – кажется, ответ его удовлетворил. Тихий голос Сайгё шепнул в ухо Дем Лиа:
– Они передают изображение и звук по направленному лучу, который принимают Бродяги снаружи и транслируют на орбитальное дерево.
Дем Лиа обвела взглядом всех троих и остановилась на Далеком Ездоке, полностью адаптированном к космосу. Его человеческие глаза были почти невидимы за выпуклыми поляризованными мигательными перепонками, делающими его похожим на насекомое. Сайгё проследил за ее взглядом, и его голос вновь зашептал в ухе:
– Да, это он передает.
Дем Лиа поднесла пальцы к губам, чтобы скрыть беззвучный разговор.
– Вы расшифровали их луч?
– Да, – ответил Сайгё. – Очень примитивно. Они передают только образы и звуки этой встречи. Ни подканалов данных, ни ответа от ближайших Бродяг или орбитального дерева.
Дем Лиа еле заметно кивнула. Поскольку «Спираль» тоже полностью записывала встречу, фиксируя инфракрасное излучение, магнитно-резонансный анализ мозговой деятельности и многие другие параметры, она не могла винить Бродяг за ведение записи. Внезапно она покраснела. Инфракрасный диапазон. Лазерное сканирование. Дистанционная нейро-МРТ. Конечно же, адаптированный к космосу Бродяга видит все эти зонды – этот человек, если он все еще человек, живет в среде, где виден солнечный ветер, ощущаются силовые линии магнитного поля и даже заметны отдельные ионы и космические лучи, пролетающие рядом с ним и сквозь него в глубоком вакууме. Она неслышно приказала:
– Отключить все датчики, кроме голокамер.
Молчание Сайгё означало согласие.
Далекий Ездок заморгал, будто отключили бьющий в глаза слепящий свет, потом посмотрел на Дем Лиа и едва заметно кивнул. Непривычная щель его рта, запечатанная от мира слоем силового поля и чистой эктоплазмы кожи, дернулась, – это могла быть улыбка.
Тем временем молодая женщина-тамплиер, Рита Кастин, говорила:
– …Так что, как видите, мы застали лишь самое начало Великой Сети и покинули человеческую вселенную примерно тогда, когда образовывалась Гегемония. Мы ушли из системы Центавра несколько позже завершения первой Хиджры. Периодически наши ковчеги выходили в реальное пространство – на выходе к нам примыкали тамплиеры с Рощи Богов, так что до нас доходили слухи, а порой и сведения из первых рук о том, во что превращается межзвездное сообщество Великой Сети. Мы продолжали свой путь вовне.
– Зачем так далеко? – спросил Патек Георг.
Ответил глава ветви:
– Очень просто: корабль засбоил. Он столетиями держал нас в глубоком криогенном сне, и его программы не замечали системы, где можно было бы построить орбитальное дерево. Наконец, когда корабль понял свою ошибку – у нас уже умерли тысяча двести человек в колыбелях сна, не рассчитанных на такое долгое путешествие, – он забеспокоился и стал выходить из пространства Хокинга возле каждой системы, но там оказывался обычный ассортимент звезд, либо не способных поддерживать наши древесные кольца, либо смертельных для Бродяг. Из записей корабля мы знаем, что он чуть не высадил нас в двойной системе из черной дыры, поглощающей своего соседа – красного гиганта.
– Аккреционный диск наверняка бы был интересным зрелищем, – чуть улыбнулась Ден Соа.
Глава ветви тоже улыбнулся тонкими губами:
– Да, несколько недель или месяцев мы могли бы полюбоваться, пока бы не погибли. Но корабль, если можно так сказать, собравшись с мыслями, сделал еще один скачок и нашел идеальное решение: эту двойную систему с гелиосферой белой звезды, пригодной для нашего обитания, и уже созданным древесным кольцом.
– Как давно это случилось? – спросила Дем Лиа.
– Примерно тысячу двести тридцать лет назад, – передал по радио Далекий Ездок.
Женщина-тамплиер подалась вперед и стала рассказывать дальше:
– Первое, что мы обнаружили, – это что орбитальное дерево не имеет никакого отношения к биогенетике, которую мы разработали на Роще Богов для строительства наших прекрасных и таинственных звездных деревьев. ДНК по строению и функциям была настолько чужой, что попытка вмешаться в ее работу могла бы погубить все кольцо.
– Вы могли начать создавать свой лес внутри и вокруг этого, – сказала Сес Амбре. – Или попытаться построить звездную сферу, как другие Бродяги.
Рита Кастин, Истинный Глас Древа, кивнула:
