Интересно, рассказывая о замечательном проекте на последнем этапе отбора, Эжиел была в курсе, что нас ждало подобное? Еще вчера я восторгалась Кристаллхельмом и завидовала счастливой судьбе Зои, закрывая глаза на то, что здесь творилось в действительности. Хваленая Лионом Система позволяла людям калечить друг друга и создавать роботов, способных вредить другим. Советники, по-видимому, мнили себя богами, вытворяя свои грязные делишки и перекладывая на других ответственность за содеянное. При мысли об этом перспектива сделать холостяков советниками Системы, сместив своих сообщников с пьедесталов, казалась крайне нелогичной. Зачем среди единомышленников им нужны новые молодые лица, которые могли и не поддержать начинаний старших коллег? А если в этом не было никакой логики, зачем же вообще понадобился такой изощренный способ карьерного роста, как проект о любви?
– Во что мы ввязались… – удивляясь собственному голосу, вслух произнесла я.
Прикрываясь придуманными на ходу правилами, руководство Лира не сумело подобраться к некоторым участницам на расстояние вытянутой руки, но это могло значить лишь одно: для тех, кто остался без фантомов, придумают что-нибудь еще. Неужели их так напугал инцидент с Ксирой и Амалией… Почему никто ничего нам так и не рассказал? Завтра участниц ждет второе испытание проекта, основной задачей которого должно быть сближение потенциальных возлюбленных, но, подозревая организаторов в сокрытии истинного назначения нашего эксперимента, хочется отказаться от испытания вовсе.
– С вами все хорошо? – послышался голос милой горничной-андроида, которая склонилась надо мной. – Ваши жизненные показатели в норме.
– Ложись рядом, – ляпнула я. – Как тебя зовут? – в поисках любой компании спросила я.
– Господин Шерар дал мне имя Виф, – дружелюбно ответила она, аккуратно укладываясь на пол рядом со мной.
И вот я, как сумасшедшая, с горничной-андроидом лежала в центре коридора, всеми забытая и никому не нужная…
– Как твои дела? – расстроенно спросила я.
– Хорошо, а ваши? – Ее нежный голос успокаивал.
– Я хочу домой… – тихо призналась я, почувствовав, как слезы снова наворачиваются на глазах.
– Вызвать для вас автоген?
– А ты можешь указать нужный мне адрес? – удивилась я.
– Конечно.
Перспектива отправиться к Лиону овладела моим сознанием, но тело было намертво приковано к мраморному полу, что еще сильнее меня расстроило.
– Или вы хотите перекусить? – вежливо поинтересовалась моя компаньонка.
– А что у нас есть?
– Можем пойти посмотреть, – заговорщически предложила интриганка.
У меня не было сил смотреть, слушать и даже думать. О чем вообще тут можно было размышлять, когда все вводные нашего здесь пребывания находились под сомнением… Но ведь это не отменяло искренности наших с Лионом зарождающихся отношений. Или все же отменяло? Он первым рассказал мне о том, что был готов стереть мне и любой другой участнице память, если бы мы не согласились хранить его секрет. Что, если все это время нам пытаются что-то рассказать, но каждый раз что-то идет не так?..
Я решила воспользоваться случаем и пообщаться с представителем Системы.
– Виф, а как узнать, стирали ли мне память?
– Проверить историю болезни.
– А у меня есть история болезни? – Я прищурилась.
– Нет.
– Тогда как узнать? – Мне не хотелось сдаваться.
– Уточнить списки тех, к кому применялась процедура.
– Где уточнить? – впервые наткнувшись на слабую надежду разгадки происходящего, спросила я.
– У любого мемориального эффейсера.
– Что это?
– Аппарат, стирающий память.
Я запоминала каждое ее слово.
– Ну увижу я этот аппарат, и что? Как уточнить списки пациентов?
– Сделать запрос Системе. Она покажет все данные.
От очередного доказательства собственного бессилия сердце сжалось. На груди как будто лежал огромный груз, а каждый вдох напоминал о бесконечной пустоте внутри, растущей из-за последних событий.
– Ну конечно. Значит, без чьей-либо помощи у меня ничего не получится…
Прекрасный мир Верума, в который я была влюблена, казался мне теперь далеким и недоступным. Я стала пленницей собственных ожиданий и надежд от проекта, в котором, казалось, любовь уже не была главной целью. Измученное тело Касиума опровергало догадки о том, что жестокость представителей Совета распространялась только на землянок. Я всегда презирала власть, вынуждавшую людей Ясора выживать в нечеловеческих условиях без единого шанса когда-либо это изменить. С виду беззаботная и простая жизнь верумианцев была пронизана мрачными тайнами, из-за чего и моя жизнь здесь теперь казалась бессмысленной, будто все радости и краски исчезли, а мир окутали уже знакомые серость и холод.
– Как вы себя чувствуете? – любезно спросила Виф.
– Ужасно. – Я решила быть честной. – Чувствую себя напуганной и беспомощной, а в голове все крутятся и крутятся страшные воспоминания.
– Позвольте себе прожить то, что вы чувствуете, – нежно сказала она. – Какие именно эмоции вас сейчас переполняют?
– Страх, злость и бессилие, – призналась я.
