Система мира полностью

– Финансист, у которого просят ссуду, тщательно оценивает имущество заёмщика, убеждаясь, что ссуда будет надёжно обеспечена, – продолжала Элиза. – У вас есть золото. Его можно взвесить. Лучше обеспечения не придумаешь. Однако тут возникает сложность. Вы используете золото не как золото, а как хранилище информации. Пропущенная через орган, карта обретает ценность – по крайней мере для вас, – которой не обладала прежде. Если её расплавить, ценность будет утрачена. Мне приходит в голову только одно сравнение – с монетным двором, где гладкие золотые диски, выйдя из-под чекана, приобретают дополнительную ценность. Вот почему я сказала, что ваш орган в Брайдуэлле подобен маленькому монетному двору, а ваши пробитые карты – монеты нового мира.

– Вы меня убедили, – сказал Даниель. – Надеюсь лишь, что сэр Исаак этого не услышит и не зачислит меня в соперники.

– Если слухи о здоровье сэра Исаака правдивы, – отвечала Элиза, – то вскоре Монетный двор возглавит кто-то другой. Впрочем, это к делу не относится. Предположим, вы создали логическую машину, и она заработала. В таком случае ценность – я говорю об экономической, а не эстетической, моральной или духовной ценности – вашего предприятия заключена в возможности выполнять логические и арифметические действия при помощи карт.

– Да, мадам, это всё, что мы можем предложить.

– Если кредитор изымет карты в погашение долга и расплавит, информация, записанная на них, погибнет, логическая машина лишится возможности работать и ценность, о которой мы говорили, обратится в ноль.

– Верно.

– Отсюда следует, что золото, превращённое в пробитые карты, плохой залог – его нельзя обратить в деньги, не погубив ваше предприятие.

– Полностью согласен, что это золото не может быть обеспечением ссуды.

– Более того, если я правильно понимаю, карты и машина, как только она заработает, отправятся в Санкт-Петербургскую академию наук.

– Да, таков должен быть первый этап.

– А следующие, если вы их построите, перейдут в собственность маркиза Равенскара.

– Как предполагается, да.

– А мне достанутся лишь некие новости, которые можно использовать на рынке. В такую игру я успешно играла в молодости, когда мне нечего было терять и никто от меня не зависел. Теперь я хочу получать за свои вложения нечто ощутимое. Я инвестирую головой, а не сердцем.

– И вместе с тем вы поддерживаете Даппу, а также, я слышал, щедро жертвуете на больницы для бывших солдат и бродяг.

– На благотворительность, да. Но вам поздно превращать свой институт в благотворительное учреждение.

Даниель вздохнул:

– Тогда позвольте рассказать вам о логической машине то, чего не знает даже Роджер Комсток.

– Я вся внимание, доктор.

– Она не будет работать.

– Логическая машина не сможет производить логические действия?

– Да нет, разумеется, сможет. Производить логические действия с помощью машины совсем не сложно. Лейбниц продолжил то, что начал Паскаль, а я в Бостоне пятнадцать лет развивал сделанное Лейбницем. Теперь я передал свои разработки толковым малым, и те за пятнадцать недель продвинулись дальше, чем я за пятнадцать лет.

– Почему же вы говорите, что она не будет работать?

– Вернувшись два дня назад из Ганновера, я стал смотреть схемы, предложенные инженерами. Результаты великолепны. Однако я обнаружил серьёзное затруднение: нам нужна движущая сила.

– Ах да, вы говорили об этом в Ганновере.

– Тогда я уже подозревал то, в чем теперь твёрдо уверен: логической машине будет нужен источник движущей силы. Сгодится мельничное колесо на большой реке, но куда лучше была бы…

– Машина для подъёма воды посредством огня!

– Если вы инвестируете в эту машину, мадам, что будет весьма своевременно, то без труда получите контрольный пакет – нечто вполне ощутимое. Свежий ветер финансовых вложений поможет мистеру Ньюкомену сняться с мели, на которую он недавно сел, и выйти в открытое море. Тем временем здесь, в Лондоне, проект по созданию логической машины заглохнет из-за дороговизны силы. Это произойдёт скоро – меньше, чем через год. Тогда вы сможете поговорить с царём, с маркизом Равенскаром или с обоими; им придётся идти к вам, потому что другого выбора не будет.

Элиза некоторое время смотрела в окно. Они уже миновали Саффрон-Хилл, и кучер пустился в объезд по Рэг-стрит, чтобы избавить себя, пассажиров и лошадей от опасностей Хокли-в-яме, где сейчас происходили те грабежи и убийства, расплата за которые должна была состояться шесть недель спустя в следующий Висельный день.

Они въехали на продолжение Рэг-стрит, называемое Коппис-роу, совершив, таким образом, полный круг. Даниель, выглянув из окна, увидел перед Клеркенуэлл-кортом карету и в следующий миг узнал её. Сердце у него ёкнуло. События принимали чересчур уж сложный оборот. Он застучал по крыше. Кучер остановился на углу.

– Я выйду здесь, – сказал Даниель. – Тут вашей чудесной карете легче будет повернуть, – и, не дожидаясь Элизиных возражений, открыл дверцу.

Один из лакеев спрыгнул с запяток, чтобы помочь ему выйти.