– Вы, сударь, иностранец, посему вашу весёлость, как и вашу особу, можно вытерпеть при всей их нежелательности. Мы, живущие здесь, смотрим на вещи
– Она упадёт вам на голову, если не перестанете молотить по бочке, – буркнул мистер Орни.
– Я слышал, что вчера впрямь был весёлый денёк для Компании Южных морей и, без сомнения, для вашей конторы тоже, – сказал Даниель. – Я дивлюсь, что при таком спросе на ваши профессиональные услуги вы нашли время сюда приехать. Да, Роджер Комсток неприятно озадачил виконта Болингброка вопросами касательно доходов от асиенто. Но какое отношение это имеет к нашему клубу?
– Последние две недели в мире денег творится нечто странное, – сообщил мистер Тредер.
– Спасибо, что поделились с нами своими наблюдениями, – сказал мистер Орни. – Каким боком они относятся к весьма разумному вопросу, заданному братом Даниелем?
– Люди копят гинеи, изымая их из оборота, и обменивают на французские и другие иностранные деньги. Всё это связано с неким негласным расследованием, которое, как говорят, ведёт виконт Болингброк.
– Предлагаю, – сказал Даниель, – лишить мистера Тредера слова и удалить от бочки, пока он не выразит готовность объяснить со всей прямотою, какого дьявола ему от нас надо; тем временем либо брат Норман, либо господин Кикин выйдут к бочке и объяснят, зачем здесь они.
Предложение было принято без голосования на основании единодушного шумного одобрения. Мистер Тредер повернулся ко всем спиной с мрачным недовольством, вызвавшим отдельные грубые смешки. Орни встал и заговорил; в чёрном нонконформистском платье, стоя у бочки на посыпанном соломой полу, он был ни дать ни взять странствующий проповедник, собравший полный амбар сельских диссидентов.
– Хотя на пространстве от Ньюгейта до Тайберна вчера все только и говорили, что о Висельном дне, а в Вестминстере и Сити – о пропавших деньгах асиенто, величайшим событием для Ротерхита стало прибытие – я сильно преуменьшу, назвав его неожиданным, – русской военной галеры прямиком из Санкт-Петербурга. Судя по числу свободных мест на скамьях, она шла со скоростью, фатальной для части гребцов, а крупнокалиберные дыры в корпусе свидетельствуют по меньшей мере об одной стычке со шведами. Так или иначе, она добралась до Лондона и стоит в моём доке, ибо нуждается в починке. Не успела она пришвартоваться к пирсу, как по сходням в город устремились посланцы, одетые в мех.
– Крысы? – предположил мистер Тредер.
– Русские, – сказал Орни. – Хотя крысы, конечно, тоже. Один доставил послание мне, другой – господину Кикину.
– Без сомнения, царь испытывает недостаток в кораблях и хочет знать, когда будут закончены те, которые вы якобы строите, – сказал мистер Тредер.
– Я их строю, сэр, – отвечал мистер Орни, – как бы ни противодействовали мне создатели адских машин.
– Примите моё восхищение, брат Норман, – вставил Даниель. – Вы первый сказали что-то, имеющее касательство к цели нашего клуба.
– И что вы ответите нетерпеливому царю? – безжалостно осведомился мистер Тредер.
– Работа движется, – сказал мистер Орни. – Хотя, должен признать, она продвигалась бы успешней, если бы мои страховщики возместили мне тот ущерб, от которого страховали.
– А-ха! – довольно воскликнул мистер Тредер.
– Почему контора по страхованию от огня не желает возмещать ущерб от пожара? – спросил Даниель.
– В полисе есть оговорка, что он не покрывает ущерб от пожара, возникшего в результате военных действий. Страховщики утверждают, что корабль подожгли шведы.
Мистер Тредер закрыл лицо руками и затрясся от сдерживаемого смеха. Он мог быть смертельным врагом мистера Орни практически во всём, но общая ненависть к страховщикам связывала их братскими узами.
– О да! В Лондоне шагу нельзя ступить, не наткнувшись на толпу шведских поджигателей!
– Думаю, мы все вас поняли, брат Норман, – сказал Даниель. – Если клуб достигнет заявленной цели, вы получите страховку, закончите строительство кораблей и сможете избежать царского гнева. – Он повернулся к русскому: – Господин Кикин, вправе ли вы изложить содержание полученного вами письма?
– Его императорское величество упомянул мистера Орни, – начал Кикин. – Подробности излагать ни к чему, скажу лишь, что царь согласен со страховщиками насчёт шведских поджигателей. – Пауза, чтобы прочистить горло и поглядеть на свои ногти, пережидая новый взрыв смеха из-за ладоней мистера Тредера. – Далее его императорское величество написал, вернее, продиктовал писарю нечто исключительно странное касательно золотых пластин, которые он срочно желает получить, невзирая на то, что они в определённом смысле испорчены. Предоставить их должен некий доктор Даниель Уотерхауз, чьё имя, признаюсь, я менее всего ожидал увидеть в официальном послании от государя всея Руси.
