– Но мы неизмеримо усилим его позицию, – сказал Исаак, – и в то же время ослабим Болингброка, если арестуем Джека-Монетчика и снимем подозрения с ковчега. Теперь мне это ясно. Спасибо за прогулку, Даниель.
– ТОРГ БУДЕТ НЕПРОСТЫМ, – сказал Шон Партри, хорошенько обдумав услышанное. – Осуждённому монетчику в Ньюгейте нет дела до ставок в политической игре. Гражданская война? Ему-то что, если его отрубленная голова будет наблюдать за боем с Тройного древа.
– У него есть близкие? – спросил Даниель.
– Перемёрли от оспы. Сейчас его занимает одно: сколько мук предстоит ему в пятницу?
– Тогда надо всего лишь подкупить Джека Кетча, – сказал Даниель. – Не понимаю, в чём сложность…
– Сложность в том, – отвечал Партри, – чтобы заплатить больше и позже Джека, чьи люди, как мы убедились, кишат в Ньюгейте. Вот почему я хотел отложить разговор до вечера четверга. Тогда у Джека будет меньше времени на контрвзятку. Сделать это во вторник вечером… – Партри помотал головой.
– Ладно, давайте забудем про сегодняшний день и попытаемся в среду, – предложил Даниель.
– Это чуть лучше.
– Но не позже середины дня – мы не можем ждать вечера.
Партри задумался и наконец пожал плечами.
– Попытка не пытка, – сказал он. – Не забудьте принести с собой фунты стерлингов и будьте готовы к тому, что за каждое слово придётся платить отдельно.
– Если всё дело в фунтах стерлингов, – промолвил Исаак, – то я знаю, где их раздобыть.
ранний вечер 28 июля 1714
Голден-сквер
– КАКОЙ ВРЕД МОГУТ причинить крепкие напитки, в наши-то лета? – спросил Роджер Комсток, маркиз Равенскар. – Мы с вами и так ходячий укор актуариям; в таблицах продолжительности жизни, составленных Королевским обществом, и графы такой нет!
– Не лучше ли вам пойти туда трезвым? – спросил Даниель.
Он стоял лицом, а Роджер – спиною к лучшему зданию на площади. Даниелю она напомнила театральную сцену: не современную оперную, где актёры находятся за просцениумом, а деревянный круг В. Шекспира, в котором утоптанная площадка (в данном случае Голден-сквер), галереи (дома вокруг) и величественный дом, господствующий надо всем (дворец Болингброка), соединены множеством переходов, желобов, лестниц, перемежаемых балконами и окнами, и в любом из этих мест может произойти разговор, свидание или поединок между главными героями – нечто, движущее действие пьесы. Арсенал возможностей. Стоячие зрители на дешёвых местах в партере не могли отвести глаз. Все, кроме Роджера. Впрочем, Роджер и не был зрителем. Он играл главную роль – Монтекки или Капулетти, как вам больше угодно, – и площадь служила ему своего рода гримёрной. Он готовился выйти на сцену и начать представление, однако слова для него ещё не были написаны.
Неудивительно, что он пил.
– Вы поднимали кружку в «Чёрном псе». Всё по справедливости.
От одной мысли о том, чтобы поднести ко рту что-нибудь в «Чёрном псе», у Даниеля прошли судороги по всему пищеварительному тракту.
– Я там сесть-то побрезговал, не то что пить.
– Здесь вы тоже не сидите, – заметил Роджер, – но меня это не останавливает.
Один из его наименее грозного вида слуг подошёл, неся поднос с двумя янтарными напёрстками. Роджер опрокинул один в свою, отделанную слоновой костью, пасть. Даниель схватил второй, просто чтобы Роджер не выпил оба.
– Ваш отказ честно изложить, как идут переговоры, для меня пытка, – пояснил Роджер и повернулся к слуге: – Ещё две порции, чтобы заглушить боль, которую причиняет мне скрытность друга.
– Погодите, – сказал Даниель, – мы пока не говорили с узником.
Роджер зашёлся в оргазме кашля.
– И это хорошая новость! – заверил его Даниель.
От такой наглой лжи Роджер перестал кашлять и выпрямился.
– Вы надо мной издеваетесь, сударь!
– Ни в коем разе! Почему наш узник так напуган, что не смеет показаться в «Чёрном псе»?
– Потому что он жалкий трус?
– Даже трусу незачем бояться Джека, если он не знает чего-то, крайне для Джека опасного.
– У меня к вам вопрос, Даниель.
– Я слушаю, Роджер.
– Вы когда-нибудь участвовали в переговорах? Ибо люди, имеющие хоть какой-нибудь опыт, обычно способны распознать, когда их водят за нос.
– Роджер…
– Как Клудсли Шауэлл, когда тот увидел в тумане скалы Силли, но уже не мог отвратить флот с рокового курса, так и я на самом пороге Болингброкова логова вижу, что ошибся, позволив вам и другому натурфилософу вести переговоры с коварным преступником.
– Всё не так безнадёжно, Роджер.
– Тогда скажите хоть что-нибудь, что не было бы абсолютно и беспросветно чудовищно дурной новостью.
– Мы начали в середине дня и прошли все предварительные этапы переговоров, используя Шона Партри в качестве посредника. Весь блеф и вся чепуха позади. Осталась последняя стадия. Узник пока отказывается говорить. Мы взяли передышку, чтобы он посидел и подумал о муках, ожидающих его в пятницу. Тем временем я приехал к вам со следующим вопросом: что наибольшее мы можем ему обещать, ежели он сегодня представит сведения, которые позволят изловить Джека-Монетчика или хотя бы доказать, что тот подбросил в ковчег фальшивые деньги?
