– С тех пор, как мы заключили договор, многое изменилось. Роджер со своим Альянсом преобразил страну. Он поставил во главе Монетного двора крупнейшего алхимика в мире. Алхимик по-прежнему там и по-прежнему исполнен рвения. Все отмечают его исключительную добросовестность. Однако я получаю донесения касательно ковчега, Соломонова золота, философской ртути и прочих тёмных полуоккультных дел, которым не место в просвещённом восемнадцатом столетии. Теперь, когда Анну, упокой Господи её душу, сменил Георг, я беру на себя величайшую мыслимую ответственность: помочь новому королю – нет, новой династии! – понять, что происходит в королевстве. Я добьюсь, чтобы Монетным двором руководили люди здравые и компетентные, и чтобы денежная система Англии стояла неколебимо. Можно ли доверять Ньютону управление Монетным двором, Даниель? Что это для него: завод по штамповке металлических дисков или лаборатория для хилиастических изысканий? Скажите, Даниель, он и впрямь чернокнижник? И если да, то, чёрт побери, можно ли полагаться на его искусство?
часом позже
Роджер выслушивает Даниеля
– ЧТО ВЫ ЕМУ ОТВЕТИЛИ? – спросил Роджер тоном, в котором зачарованное любопытство отчасти преобладало над ужасом.
Они с Даниелем гуляли по розарию Роджера, который был в десять раз больше, чем у Мальборо, хотя и не так выгодно расположен: здешние садовники не могли через забор одолжить лопату у служителей английского короля.
– Боюсь, на взгляд герцога я был несколько уклончив, – отвечал Даниель после недолгого раздумья. – Я заверил его, что коли Ньютон за что-либо берётся, то делает это очень, очень хорошо, и
– О, милорд! – воскликнул Роджер. – Вряд ли ваши слова успокоили герцога.
– Не знаю. Надеюсь, я убедил его, что Исаак не сумасшедший. Сносное начало.
– Но только начало. Гм-м.
– Суть разговора была не в том, чтобы обвинить или оправдать Исаака. Мальборо шлёт вам своего рода предупреждение.
– Я готов.
– Он принял ваше приглашение.
– Да, мне об этом сообщили несколько часов назад.
– Соответственно, явятся все важные лица, независимо от того, позовёте вы их или нет.
– Я уже нанял дополнительную прислугу в расчёте на незваных гостей. В этом и состоит предупреждение? Что ко мне придёт много народа?
Роджер начал терять интерес к разговору, и взгляд его, блуждая, остановился на Даниелевом золотом кольце. Брови пошли вверх, рот приоткрылся. Даниель, не дожидаясь, когда разговор скатится на украшения, перебил:
– Нет. Мальборо очень недоволен сплетнями и недомолвками вокруг ковчега. Он объявит испытание примерно в одно время с коронацией, чтобы вынуть из ковчега все старые монеты и чтобы новые, отчеканенные при Георге, были вне подозрений. Это произойдёт месяца через два. Пока же он хочет, чтобы дела, связанные с Монетным двором, начали исправляться. Ему важно быть уверенным в Ньютоне. Если к первому сентября улучшений не будет, он не придёт на ваш званый вечер.
– Ах, как страшно!
– Унижение будет чудовищно-изощрённым. Весь Лондон поймёт, что вы в опале, и вас лордом-метельщиком не назначат, а уж лордом-казначеем и подавно. Другими словами, первое сентября станет первым днём вашей отставки.
Мгновение Роджер молчал, как громом поражённый, затем, возможно, прочитав про себя короткую молитву, возгласил:
– Тогда будем готовить вулкан!
Он повернулся вокруг прогулочной трости и зашагал прочь от Даниеля к главному зданию. Это была эффектная бравада, но Даниель угадывал и другое: Роджер не хочет некоторое время показывать своё лицо ему или кому-либо ещё. Поэтому, даже войдя в зал, Даниель не смотрел на Роджера слишком пристально, а сделал вид, будто разглядывает вулкан.
И его творца; ибо Макдугалл снял одну из плит, образующих склон вулкана, и, отставив её в сторону, засунул голову глубоко внутрь.
– У вас задница вылезает из штанов, мистер Макдугалл, – крикнул Роджер, – что в человеке вашей профессии я всегда воспринимаю как знак напряжённого продуктивного труда.
Упомянутая задница завиляла: Макдугалл пытался вылезти из вулкана. Послышались звуки ударов головой обо что-то железное, затем ругательство, и, наконец, показалась краснощёкая голова, увенчанная пламенеющим ореолом невероятно рыжих волос. Щёки и волосы у Макдугалла были такие яркие, что рядом с ними всё остальное казалось тусклым.
– Макдугалл, – кивнул Даниель.
– Рад вас видеть, доктор Уотерхауз.
– Вы раздобыли фосфор? – полюбопытствовал Даниель.
– Всё, как я говорил вам третьего дня, сэр. Я покупаю его не напрямую, а через посредника.
– И вы уже сделали ему заказ? – спросил Роджер строго.
– Да, милорд. Вчера.
– Так идите к нему и удвойте заказанное количество!
– О, я не уверен, что поставщики изготовят так много за такой срок, милорд!
– Всё равно удвойте! Если извержение первого сентября не станет самым великолепным за всю историю моего дворца, то вина будет лежать исключительно на нашей неразвитой фосфорной промышленности, и никто не посмеет сказать, будто лорд Равенскар – скряга!
