— Эй, дружок, чего ждёшь? — я отбросил мужчину словно тряпичную куклу, из-за чего тот аж несколько раз перевернулся через голову, — или так и будешь прятаться за своих никчёмных слуг? — я встал и заложил руки за спину. Сейчас моей силы куда достаточно, чтобы раздавить этого паршивца. Вопрос только в том, осмелится ли он вылезти из своей кареты? Сам я нападать не буду, лишние неприятности мне не к чему, ведь стоит мне сделать шаг, как этот пацан пострадает. Мне не хотелось тем самым обременять жизнь Саймона и этого кучера, побледневшего от страха.
К моему удивлению, парень просто прищурил глаза и покачал головой. Он мотнул головой, что-то говоря своему спутнику. Вскоре мужчина вылез из кареты и сел на место раненого кучера. Они вместе двинулись в сторону широких ворот, возле которых столпилось довольно много людей.
— Какого дьявола происходит? — Саймон вылез из кареты и встал рядом со мной. Он то поднимал, то опускал брови, вообще не понимая, какого ляда произошло, — куда он собрался? Он просто так уйдёт? — толстяк посмотрел на меня так, словно ища какого-то ответа на свой вопрос, но я и сам не понимал. Неужто он почувствовал разницу в силе и решил ретироваться во избежание позора? Странно всё это, и чует моё сердце, что добром это не кончится… Хотя, плевать, пусть приходит, решим этот вопрос один на один, как подобает мужчинам.
Мимо нас уже начали проходить пешие путники и проезжать кареты, запряжённые самыми разными жеребцами.
Из одной такой кареты выглянул молодой человек лет двадцати пяти и показал мне большой палец вверх.
— Красава, так этого никчёмного забулдыгу! — воскликнул он и, улыбнувшись, спрятался за непроницаемой шторкой. Не он один сделал подобный жест, и что самое интересное, это точно такие же выходцы из великих семей. Как я это понял? Ну, так над каретой развивается знамя…
Я покачал головой и посмотрел на нашего кучера, который, стоя в сторонке, вытирал платком вспотевший лоб. Он смущённо улыбнулся и вытер запачканные колени, произнеся:
— Спасибо, молодой господин, спасибо!
Мы снова двинулись в путь и, достигнув ворот, прошли небольшую проверку перед тем, как войти внутрь. Стоило пересечь ворота, как в нос ударил приятный запах лекарственных растений, специй и даже кофейных зёрен. Шум и гам тут же атаковал меня со всех сторон. Он заполняет все улочки, вплоть до самых узких, где и мусорная крыса не протиснется. Везде снуют люди. Каждый одет в относительно нормальную одежду, и с первого взгляда ты не найдёшь здесь нищих выходцев из трущоб. Да и нужно ли мне их искать? Я уже насмотрелся на грязь, пора вдохнуть полной грудью чистый воздух и наконец-то взглянуть на другую сторону этого мира.
По разным сторонам от дороги расположились как лавки, так и магазинчики. Это не потрёпанная лавка Саймона, где и табличка-то едва держалась, чтобы не соскочить с ржавого гвоздя. Недаром это место называют негласной столицей алхимии. Конкуренция здесь бешеная, но и приток людей просто невероятный. Во сколько раз Экзальт больше того форпоста? В десять? В двадцать?
Да здесь банально не протолкнуться. Народу настолько много, что наша карета с трудом проезжает по главной дороге. Каждый так и норовит протиснуться вплотную с широкими колёсами кареты, порой даже падая из-за того, что кто-то нечаянно толкнул сзади. Толкучка бешеная, глаза у всех горят, ведь впереди то самое, за чем сюда в это время года приезжает так много людей, а именно — экзамен. Это событие сопоставимо с открытием Колизея в древнем Риме, ведь народ жаждет не только поглазеть на алхимиков, талантливых и не очень, а поставить… Да, ставки здесь — дело вполне нормальное, и оно не запрещено законами Экзальта. Люди суматошно бегают и постоянно общаются между собой на предмет того, кто в этот раз выиграет.
Помимо тех, кто хочет обогатиться на бедных алхимиках, которые с выпученными глазами будут тлеть над экзаменационными материалами, в этот город прибыли и сами юные мастера. Саймон не зря говорил, что возраст получения степени не должен превышать тридцати. В этом мире люди подобного возраста считаются ещё молодыми людьми, и, мол, их потенциал ещё горяч, что бы это ни значило.
Скользя по густонаселённому городу, я то и дело выглядывал из кареты в целях ознакомиться с местом, в которое я попал. Городок сильно отличается от серого форпоста, который вдоль и поперёк пропах кровью. Помимо освежающего аромата, который витает в воздухе, постройки здесь тоже выполнены в европейском стиле. Вот только дома здесь выложены из камня, и чем ближе мы становимся к центру, тем больше и выше здания. Здесь даже есть несколько лавок старика Баруса, и они куда больше и солиднее, чем та, что открылась в городке вблизи великого леса.
