К полудню больше трех тысяч человек разошлись по площадке. Женщины установили переносные печи, начали кипятить воду для спагетти; дети запускали в небо воздушных змеев, а выше них в небе кружились рыжие сицилийские ястребки. Член Парламента от коммунистической партии, Ло Каузи, просматривал наброски к речи, которую собирался произнести; группа мужчин под руководством Сильвио Ферра монтировала деревянную платформу, где должны были стоять ораторы и самые уважаемые из жителей обоих городков. Мужчины, помогавшие Ферра, попросили, чтобы он посоветовал Каузи не затягивать выступление – дети уже проголодались.
В этот момент в горном воздухе раздались негромкие щелчки. Наверное, ребятишки принесли с собой петарды, подумал Сильвио Ферра. И оглянулся посмотреть.
В это самое утро – только гораздо раньше, еще до восхода дымного сицилийского солнца, – два отряда по двенадцать человек каждый вышли из штаб-квартиры Гильяно в горах над Монтелепре по направлению к перевалу Портелла-делла-Джинестра. Одним отрядом командовал Пассатемпо, другим – Терранова. Каждый отряд вез за собой тяжелый пулемет. Пассатемпо повел своих людей на склон Монте-Кумета, где под его пристальным наблюдением они установили пулемет. К нему приставили четверых бойцов. Оставшиеся распределились по склону с винтовками и
Терранова с отрядом поднялись на Монте-Пиццута, по другую сторону Портелла-делла-Джинестра. С этой точки выжженную солнцем площадку и деревни внизу можно было легко удерживать под прицелом пулемета и винтовок на случай, если
С обеих гор люди Гильяно наблюдали за жителями Пьяни-деи-Гречи и Сан-Джузеппе-Ято, пока те поднимались к площадке. У некоторых были родственники в этой процессии, однако никто не тревожился. Гильяно дал четкие инструкции: из пулеметов стрелять поверх голов, чтобы толпа разбежалась и люди вернулись по своим деревням. Никто не должен пострадать.
Гильяно собирался сам возглавить экспедицию, но за семь дней до праздника у Аспану Пишотты открылось легочное кровотечение. Он бежал к штабу по склону горы, как вдруг изо рта у него полилась кровь – и он рухнул на землю. Тело его кубарем покатилось вниз. Гильяно, поднимавшийся следом, решил, что это одна из шуточек двоюродного брата. Он остановил тело ногой, но тут увидел, что весь перед рубахи Пишотты залит кровью. Сначала подумал, что Аспану подстрелил снайпер, а звук выстрела он пропустил. Тури подхватил Пишотту на руки и потащил вверх. Тот был в сознании и раз за разом шептал: «Брось меня, брось». Гильяно уже понял, что это не могла быть пуля. Голос Пишотты свидетельствовал о внутренней слабости, о болезни, а не о жестоком столкновении живой плоти с металлом.
Аспану положили на носилки, и Гильяно в сопровождении десяти человек повез его к доктору в Монтелепре. Доктор часто лечил членов банды от огнестрельных ран и умел держать язык за зубами. Однако он доложил дону Кроче о болезни Пишотты – как докладывал обо всем, связанном с Гильяно. Доктор надеялся стать главным врачом госпиталя в Палермо и знал, что это невозможно без благословения дона.
Доктор отвез Пишотту в Монреале для дальнейшего обследования, а Гильяно попросил остаться и подождать результатов.
– Я вернусь к утру, – сказал Гильяно в ответ. Он выделил четверых человек для охраны Пишотты в госпитале, а остальных увел и укрылся с ними у кого-то из родни.
На следующий день доктор сказал, что Пишотте требуется лекарство под названием стрептомицин, которое можно купить только в США. Гильяно поразмыслил и решил, что попросит своего отца и Стефана Андолини написать дону Корлеоне в Америку, чтобы тот выслал лекарство. Он сообщил об этом доктору и спросил, можно ли забрать Пишотту из госпиталя. Доктор ответил, что можно – но только при условии, что он проведет в постели следующие несколько недель.
Вот как получилось, что Гильяно был в Монреале – приглядывал за Пишоттой и договаривался о доме, где он мог бы отлежаться, – когда у Портелла-делла-Джинестра произошла катастрофа.
Сильвио Ферра обернулся на звуки петард, и три события одновременно запечатлелись у него в мозгу. Первое – маленький мальчик изумленно поднимает вверх руку. На ее конце, вместо ладони, держащей веревку воздушного змея, истекает кровью уродливый обрубок, а змей уплывает в небо, к вершине Монте-Кумета. Второе – шок узнавания. Это не петарды, а пулеметный огонь. И третье – громадная черная лошадь без всадника несется сквозь толпу, вся в крови. Дальше Сильвио Ферра кинулся в толпу, искать жену и детей.
