Сочетание множества факторов привело к победе христианских демократов на общегосударственных выборах. Дон Кроче и «Друзья друзей» отлично справились со своей работой. Бойня при Портелла-делла-Джинестра потрясла всю страну, но сильнее всего она сказалась на сицилийцах, которых просто подкосила. Католическая церковь, ведущая пропаганду под знаменами Христа, проявила большую осторожность в своих благотворительных акциях. Убийство Сильвио Ферра стало окончательным ударом. Христианско-демократическая партия одержала убедительную победу на Сицилии в 1948 году, и это помогло ей удержать всю Италию. Было ясно, что в обозримом будущем править страной будет именно она. Дон Кроче стал хозяином Сицилии, католическая церковь сохранила статус государственной религии, и высока была вероятность, что министр Трецца – не в ближайшие годы, но и не в дальней перспективе – может занять пост главы государства.
Пишотта оказался совершенно прав. Дон Кроче передал через Гектора Адониса, что христианско-демократическая партия не сможет амнистировать Гильяно и его людей из-за нападения в Портелла-делла-Джинестра. Поднимется страшный скандал, возникнут подозрения, что у этого дела есть политическая подоплека. Газеты придут в ярость, по всей Италии начнутся беспорядки. Дон Кроче объяснил, что у министра Треццы связаны руки, а кардинал Палермо ничем не может помочь человеку, который стрелял в беззащитных женщин и детей; однако он, дон Кроче, продолжит бороться за помилование. Пока же он советует Гильяно эмигрировать в Бразилию или в Соединенные Штаты, в чем готов оказать ему всяческое содействие.
Люди Гильяно были поражены тем, что тот никак не отреагировал на предательство, приняв его за свершившийся факт. Он увел свой отряд дальше в горы и приказал главарям разбить стоянки ближе к нему, чтобы в любой момент их можно было созвать. С каждым днем Тури все глубже погружался в себя. Неделя проходила за неделей, а главари не получали от него никаких приказов.
Однажды утром он отправился в горы – один, без телохранителей. Вернулся в темноте, встал перед Пишоттой в свете лагерного костра и сказал:
– Аспану, собирай всех главарей.
Князь Оллорто владел поместьем в тысячи тысяч акров, на которых выращивал все, что тысячелетиями делало Сицилию житницей Италии, – лимоны и апельсины, пшеницу, бамбук, оливы, обеспечивающие тонны масла, виноград на вино, море томатов, зеленый перец и баклажаны царственного пурпурного цвета размером с мужскую голову. Часть своих земель он сдавал в аренду крестьянам за половину урожая, однако, как и большинство землевладельцев, вычитал все расходы – за сельскохозяйственное оборудование, семена, перевозку, да еще с процентами. Крестьянам сильно везло, если им доставалась хотя бы четверть урожая, выращенного в поте лица. И они считались людьми зажиточными по сравнению с теми, кто нанимался на поденную работу за нищенское жалованье.
Земли были плодородными, но знать не обрабатывала б
На последних выборах все партии, включая христианских демократов, обещали исполнение закона о разделе земель. Закон гласил, что крестьяне могут предъявлять права на необработанные земли, принадлежащие крупным поместьям, и выкупать их за номинальную стоимость.
Однако аристократия всегда обходила эти законы, нанимая главарей мафии, чтобы те запугивали возможных претендентов на отъем участков. В день предъявления прав главарю мафии достаточно было проскакать на своей лошади вдоль границ поместья, и ни один крестьянин не осмеливался претендовать на землю. Те немногие, которые все-таки решались, очень скоро становились жертвами покушений, вместе с остальными членами семьи мужского пола. Так продолжалось уже сто лет, и каждый сицилиец усвоил это правило. Если поместье охраняют мафиози, претендовать на землю нельзя. Рим может издать хоть десяток законов – они ничего не решат. Как однажды выразился, слегка разгорячившись, дон Кроче в разговоре с министром Треццей: «Какое отношение ваши законы имеют к нам?»
Вскоре после выборов наступил день, когда можно было предъявить права на земли князя Оллорто – те части его поместья, которые не обрабатывались. Правительство, недолго думая, разрешило претендовать на всю сотню тысяч акров. Активисты левых партий призывали народ к действию. Когда решающий день пришел, около пяти тысяч крестьян собралось у ворот дворца князя Оллорто. Правительственные чиновники установили за воротами навес со стульями и столами, где официально регистрировались все заявки. Некоторые крестьяне были из Монтелепре.
