Нападение у Портелла-делла-Джинестра потрясло всю Италию. Заголовки газет кричали об убийстве невинных мужчин, женщин и детей. Пятнадцать человек погибли, более пятидесяти получили ранения. Сначала еще поговаривали, что бойню устроила мафия, а Сильвио Ферра даже выступил с речью, в которой возлагал ответственность за нее на дона Кроче. Однако дон подготовился заранее. Тайные члены «Друзей друзей» заявили в магистратах под присягой, что видели, как Пассатемпо и Терранова устраивают засады. Население Сицилии гадало, почему Гильяно не опровергает это вопиющее обвинение в своих знаменитых письмах в газеты. Тот хранил молчание – что было крайне для него нехарактерно.
За две недели до общегосударственных выборов Сильвио Ферра сел на велосипед и поехал из Сан-Джузеппе-Ято в Пьяни-деи-Гречи. Он миновал реку Ято и приблизился к подножию горы. По дороге обогнал двух мужчин, которые приказывали ему остановиться, однако он пронесся мимо. Оглянувшись, Ферра увидел, что эти двое преследуют его бегом, но вскоре они остались далеко позади. Когда он добрался до Пьяни-деи-Гречи, их больше не было видно.
Следующие три часа Ферра провел в помещении социалистической ячейки, с другими партийными лидерами из местных. Когда они закончили, уже наступили сумерки; надо было спешить, чтобы вернуться домой до темноты. Он покатил свой велосипед по центральной площади, здороваясь со знакомыми. Внезапно дорогу ему преградили четверо мужчин. В одном из них Сильвио Ферра узнал главаря мафии из Монтелепре и ощутил немалое облегчение. Он знал Кинтану еще ребенком, а еще понимал, что в этой части Сицилии мафия действует очень осторожно, чтобы не разозлить Гильяно и не нарушить его закон о «притеснениях бедняков». Поэтому он приветствовал Кинтану улыбкой и сказал:
– Что-то далеко от дома ты забрался.
Кинтана ответил:
– Здравствуй, друг мой. Пойдем-ка прогуляемся немного. Не поднимай шума, и никто не пострадает. Нам просто надо посоветоваться с тобой.
– Так советуйтесь здесь, – сказал Сильвио Ферра. Он ощутил легкую щекотку страха – ту же, что испытывал на поле боя и с которой легко мог справиться. Поэтому он воздержался от поспешных действий. Двое мужчин подхватили его под руки. Вместе они пошли к выходу с площади. Велосипед покатился вперед, потом завалился набок.
Ферра видел, что жители городка, сидящие на порогах своих домов, начинают понимать, что происходит. Наверняка кто-нибудь из них выручит его. Однако бойня при Портелла-делла-Джинестра, воцарившийся террор сломили их дух. Никто из них не подал голоса. Сильвио Ферра уперся в землю каблуками и попытался оглянуться на здание, где находилась ячейка. Даже с такого расстояния он видел несколько своих друзей, стоявших в дверях. Неужели им не ясно, что творится? Однако никто не выступил из залитого светом дверного проема.
– Помогите! – крикнул он.
Никто не пошевелился, и Сильвио Ферра испытал глубокий стыд за своих соотечественников.
Кинтана грубо подтолкнул его вперед.
– Не глупи, – буркнул он. – Мы просто хотим поговорить. Идем с нами, и давай потише. А то твоим дружкам не поздоровится.
Было почти совсем темно, луна всходила на небе. Он почувствовал, как в спину ему ткнулся пистолет, и подумал, что если б его хотели убить, то убили бы прямо на площади. А потом перестреляли бы и друзей, решись те помочь. Он пошел с Кинтаной к окраине городка. Еще оставался шанс, что его не убьют; слишком много свидетелей видели их, и кто-нибудь наверняка узнал Кинтану. Если сейчас он начнет отбиваться, они могут запаниковать и начать стрельбу. Лучше подождать и послушать.
Кинтана заговорил назидательным тоном:
– Тебе лучше покончить с этой коммунистической чушью. Мы простили твои нападки на «Друзей друзей», когда ты их обвинил за стрельбу на Джинестре. Но наше терпение не было вознаграждено, и теперь оно на пределе. Считаешь, это разумно? Если продолжишь, вынудишь нас оставить твоих детей без отца.
К этому моменту они уже вышли из деревни и двигались по каменистой тропке, ведущей на Монте-Кумета. Сильвио Ферра в отчаянии оглянулся: не следует ли кто-нибудь за ними? Он сказал Кинтане:
– Неужели ты убьешь отца семейства за такую мелочь, как политика?
Кинтана хрипло рассмеялся.
– Да я убивал людей за то, что плюнули мне на ботинок, – ответил он.
Мужчины, державшие Ферра под руки, отпустили его, и в этот момент ему открылась его судьба. Он вывернулся и бросился бежать по каменистой дорожке, залитой лунным светом.
Деревенские жители слышали выстрелы; один из лидеров социалистической ячейки побежал за
