Сицилиец полностью

– Спасибо, что предупредил, – сказал Гильяно. – Найди в городе Пишотту и сообщи ему. А когда поедешь в Монтелепре, загляни к моей матери и скажи, что я в безопасности, в Америке.

Дзу Пеппино произнес:

– Дай-ка старику обнять тебя. – Поцеловал Гильяно в щеку. – Никогда я не верил, что ты сможешь помочь Сицилии. Никто не может – никогда не мог. Ни Гарибальди, ни этот пустозвон Иль Дуче… Ну что, если хочешь, я запрягу мулов в телегу и отвезу тебя, куда надо.

Гильяно должен был встретиться с Пишоттой в полночь. Сейчас было всего десять часов. Он намеренно явился пораньше, чтобы разведать обстановку. И знал, что встреча с Майклом Корлеоне назначена перед рассветом. Запасное место встречи находилось в двух часах ходьбы от Кастельветрано. Нет, лучше дойти, чем ехать с дзу Пеппино. Он поблагодарил старика и нырнул в ночную тьму.

Встреча предстояла близ знаменитых древнегреческих развалин – акрополя Селина. К югу от Кастельветрано, близ Мадзара-дель-Валло, на заброшенном плато над морем возвышались его гордые руины, а за ними обрывались в воду скалы. Древний город Селинунт был разрушен землетрясением еще до Рождества Христова, но мраморные колонны и архитравы все еще стояли там – их раскопали экскаваторами. Сохранилась и главная улица, правда, почти неразличимая, поскольку ее завалило обломками прилегающих построек. Был там и храм с крышей, оплетенной виноградом, с дырами, как в черепе, и каменными колоннами, посеревшими и обветшалыми. Сам акрополь, главная крепость любого древнегреческого города, стоял на возвышении, и руины его смотрели вниз, на голую равнину.

Сирокко, страшный ветер пустыни, дул целый день. Теперь, с приходом ночи, с моря пополз туман, змеясь между развалин. Гильяно, утомленный долгим пешим маршем, вышел на утес, чтобы оглядеться.

Зрелище было настолько прекрасное, что на мгновение он забыл об опасности, которой подвергался. Храм Аполлона обрушился, превратившись в мешанину колонн. Другие старинные храмы сияли в свете луны – просвечивающие колоннады, обломки крыш да одна крепостная стена с зарешеченным окошком высоко наверху, пропускающим в черноту лунное сияние. Ниже акрополя, где стоял некогда город, торчала в окружении обломков одинокая колонна. То была знаменитая Иль-Фузо-ди-ла-Веккиа, «Старухина прялка». Сицилийцы настолько привыкли к древнегреческим памятникам, разбросанным по острову, что относились к ним с добродушной пренебрежительностью. Только иностранцы поднимали из-за них шум.

Иностранцы же откопали двенадцать величественных колонн, возвышавшихся теперь перед ним. Колонны были геркулесовых масштабов, но вокруг них – лишь обломки. У подножия этих двенадцати колонн, словно строй солдат перед генералом, располагалась каменная лестница, вырастающая прямо из земли. Гильяно сел на верхнюю ступеньку, прислонившись спиной к одной из колонн. Достал из-под куртки пистолет-пулемет и лупару, положил их на одну ступень ниже. Развалины затянул туман, но Тури знал, что услышит любого, кто попытается приблизиться, по шороху шагов, и потому не боялся, что враги появятся прежде, чем он их заметит.

Он был рад дать себе передышку; от усталости все тело ломило. Июльская луна проплыла над серо-белой колоннадой, потом зависла поверх утесов, за которыми начиналось море. За морем лежала Америка. Там была Джустина с их неродившимся ребенком. Скоро он будет в безопасности, и последние семь лет бандитской жизни растают, как сон. На мгновение Тури задумался, как будет жить, сможет ли он обрести счастье вдалеке от Сицилии. Его лицо озарила улыбка. Когда-нибудь он вернется и всех их удивит. Гильяно устало вздохнул, расшнуровал ботинки и стащил их с ног. Снял носки и с удовольствием коснулся ногами холодного камня. Вытащил из кармана пару диких груш; их прохладный сок отлично его освежил. Держа одну руку на пистолете-пулемете, лежащем рядом, Тури дожидался прихода Аспану Пишотты.

Майкл, Питер Клеменца и дон Доменик сели ужинать пораньше. Если встреча назначена на рассвете, то операция по вывозу Гильяно должна начаться с наступлением темноты. Они еще раз изучили план, и дон Доменик его одобрил. Он добавил одну деталь: Майкл должен быть безоружен. Если что-то пойдет не так и карабинери или тайная полиция их арестуют, ему не смогут предъявить никаких обвинений, так что он покинет Сицилию в любом случае.

Они посидели в лимонном саду за кувшином вина, а потом настало время ехать. Дон Доменик поцеловал брата на прощание. Притянул к себе Майкла и поцеловал его тоже.

– Передай мои наилучшие пожелания твоему отцу, – сказал он. – Я молюсь за тебя и желаю тебе удачи. И если когда-нибудь тебе понадобятся мои услуги, дай мне знать.

Втроем они отправились на причал. Майкл с Питером Клеменцей сели в катер, где уже ждала вооруженная охрана. Катер отошел, дон Доменик помахал им рукой. Майкл и Питер спустились в каюту; Клеменца сразу лег на одну из коек и заснул. У него выдался напряженный день, и им предстояло провести в море всю ночь до рассвета.