Рыжие волосы Андолини были тщательно причесаны. Он явился в черном костюме в тонкую полоску, белой сорочке и темном галстуке. В конце концов, он пришел к главе тайной полиции, и тут стоило выказать уважение. Оружия при нем не было: по опыту он знал, что его в любом случае обыщут перед тем, как пропустить в кабинет. Андолини встал перед столом Веларди в ожидании приглашения садиться. Его не последовало, поэтому он остался стоять, и в голове у него прозвенел первый сигнал тревоги.
– Дай-ка взглянуть на твой пропуск, – сказал ему инспектор.
Андолини не шевельнулся. Он пытался понять смысл этой странной просьбы. Потом на всякий случай солгал:
– У меня нет его при себе. Я ведь шел к другу.
Слово «друг» он произнес с нажимом.
Это взбесило Веларди. Он обежал вокруг стола и встал с Андолини лицом к лицу:
– Ты никогда не был мне другом. Я лишь подчинялся приказам, когда преломлял хлеб с тобой, свинья! А теперь слушай внимательно. Ты арестован. Будешь сидеть у меня в камере до дальнейшего уведомления, и хочу напомнить, что в подземелье у меня припасена
На следующее утро инспектор Веларди получил новый телефонный звонок от министра Треццы и еще один, более откровенный, от дона Кроче. Несколько минут спустя Андолини притащили из камеры в кабинет Веларди.
Ночь в одиночной камере и размышления об этом странном аресте убедили его, что он в смертельной опасности. Когда Стефан вошел, Веларди мерял шагами кабинет, и голубые глаза его сверкали – он явно пребывал в гневе. Андолини был холоден как лед. Он подметил все: капитана и четырех вооруженных сержантов, пистолет у Веларди на ремне. Он знал, что инспектор и так его ненавидит, и ненавидел его не меньше. Если уболтать Веларди, чтобы он выставил из кабинета охрану, можно попытаться застрелить его, прежде чем погибнуть самому. Поэтому Андолини начал так:
– Я все скажу, только не при этих
Веларди велел четырем полицейским выйти, но офицер остался. Ему он дал сигнал быть наготове и взяться за оружие. Потом обратил все свое внимание на Стефана Андолини.
– Мне нужна любая информация о том, как поймать Тури Гильяно, – сказал инспектор. – Когда ты в последний раз встречался с ним и с Пишоттой?
Стефан Андолини рассмеялся, и его кровожадное лицо исказила гримаса. Щеки, заросшие рыжей щетиной, горели багровым румянцем.
Неудивительно, что его прозвали Фра Дьяволо, подумал Веларди. Это действительно опасный преступник. Нельзя дать ему понять, что его ожидает.
Веларди спокойно произнес:
– Отвечай на мой вопрос или отправишься в
Андолини бросил с презрением:
– Забыл, ублюдочный предатель, что я под защитой министра Треццы и дона Кроче? Когда меня выпустят, я вырежу у тебя твое мерзкое сердце.
Веларди поднял руку и дважды хлестнул Андолини по лицу – ладонью, потом тыльной стороной. Он увидел, как на губе у мафиозо выступила кровь, а в глазах вспыхнула ярость. Инспектор намеренно развернулся к нему спиной, словно собрался вернуться к себе за стол.
В этот момент, презрев от злости инстинкт самосохранения, Стефан Андолини выхватил из кобуры на ремне у Веларди пистолет и попытался выстрелить. И тут же полицейский капитан вскинул ружье и выпустил в него четыре пули подряд. Андолини отбросило к стене, потом его тело рухнуло на пол. Белая сорочка пропиталась кровью и стала красной. Веларди подумал, что этот цвет отлично подходит к его волосам. Он наклонился, вынул из руки Андолини пистолет; тем временем в кабинет ворвались другие полицейские. Инспектор поблагодарил капитана за бдительность, а потом, у всех на глазах, зарядил обойму пистолета патронами, которые специально извлек перед допросом. Он не хотел, чтобы капитан преисполнился иллюзий относительно собственного величия, решив, что спас чересчур беззаботному начальнику тайной полиции жизнь.
Затем инспектор приказал полицейским обыскать труп. Как он и подозревал, пропуск с красной каймой нашелся среди прочих бумаг, которые обязан был иметь при себе каждый сицилиец. Веларди забрал пропуск и спрятал в свой сейф. Он собирался передать его министру Трецце лично и, если повезет, добавить к нему и пропуск Аспану Пишотты.
Майклу и Клеменце вынесли на палубу по чашке эспрессо, который они выпили, опираясь на поручни. Катер медленно продвигался к берегу, мотор работал еле слышно, и на пристани видны были огни – бледные голубые точки.
Клеменца ходил по палубе, раздавая приказы вооруженной охране и лоцману. Майкл глядел на голубые огоньки, которые постепенно приближались. Катер набрал скорость, и казалось, что пенный след за ним смывает ночную тьму. Клинышек зари расколол небо, и глазам Майкла предстали пристань и пляжи Мадзара-дель-Валло; цветные зонтики кафе были одинакового блекло-розового цвета.
