Сицилиец полностью

Арестованные граждане Монтелепре, соседи Гильяно, набились в помещение конторы и окружили Тури, стремясь обнять его в знак благодарности. Гильяно обнимал их в ответ, но не терял бдительности и краем глаза следил за карабинери. Соседей порадовал юмор, с которым действовал Гильяно: он унизил ненавистных полицейских и стал местным героем. Они сообщили Тури, что старшина хотел присудить им бастинадо, но капрал воспротивился и убедил того, что так они только разозлят население и над полицией нависнет угроза. Вместо этого их собирались на следующий день увезти в Палермо и допросить.

Гильяно держал лупару дулом вниз, чтобы случайный выстрел не поразил кого-нибудь в толпе. Эти люди были старше его, он знал их с самого детства. Своим обычным уважительным тоном Тури обратился к ним.

– Вы можете пойти со мной в горы, – сказал он, – или поехать пожить у родственников в других провинциях Сицилии, пока власти не одумаются.

Он подождал, но толпа хранила молчание. Двое бандитов, Пассатемпо и Терранова, стояли особняком. Настороженные, они как будто готовились к прыжку. Пассатемпо был приземистый, коренастый, крайне уродливый, с лицом, изуродованным оспинами, и раззявленным бесформенным ртом. Крестьяне прозвали его Скотиной. Терранова тоже не отличался высоким ростом, но походил скорее на хорька. Мелкие черты его лица были достаточно привлекательными, а губы складывались в искреннюю улыбку. Пассатемпо был типичным сицилийским бандитом, алчным и ненасытным, который крал скот и убивал за деньги. Терранова когда-то держал ферму, а преступником заделался после того, как двое сборщиков налогов попытались изъять у него лучшую свинью. Он убил их обоих, зарезал свинью и накормил мясом родных, а потом сбежал в горы. Эти двое объединили свои силы, но их выдали и поймали, когда они прятались в заброшенном амбаре на пшеничном поле в Корлеоне.

Гильяно сказал им:

– У вас выбора нет. Мы вместе уйдем в горы, а там вы либо останетесь под моим командованием, либо будете свободны. Но сейчас мне нужна ваша помощь, и, думаю, вы задолжали мне небольшую услугу.

Он улыбнулся им, пытаясь смягчить свое требование о послушании.

Прежде чем двое бандитов дали ответ, капрал карабинери совершил немыслимое – возможно, из уязвленной гордости сицилийца или из врожденной животной жестокости, а может, просто потому, что двое знаменитых бандитов, находившихся под его охраной, собирались сбежать. Он стоял в нескольких шагах от Гильяно – и вдруг с неожиданным проворством прыгнул вперед. Одновременно выдернул маленький пистолет, спрятанный под рубашкой. Гильяно схватился за лупару, чтобы выстрелить, но было уже поздно. Пистолет капрала оказался в метре от его лба. Пуля должна была поразить Гильяно прямо в лицо.

Все в ужасе замерли. Гильяно смотрел на пистолет, нацеленный ему в лоб. За ним корчилось, словно змея, красное от гнева лицо капрала. Однако пистолет двигался, словно в замедленной съемке. Как в кошмаре, когда ты падаешь и падаешь, но все равно понимаешь, что это сон и тебе не достигнуть дна. За миг до того, как капрал нажал на спуск, Гильяно ощутил глубокий покой и полное отсутствие страха. Глаза его не моргнули, когда капрал спустил курок, – наоборот, Гильяно сделал шаг вперед. Раздался металлический щелчок: боек ударил по дефектному патрону. Мгновение спустя капрала свалили на пол Пишотта, Терранова и Пассатемпо; он уже барахтался под грудой их тел. Терранова выдернул у него пистолет и отшвырнул в сторону, Пассатемпо вцепился капралу в волосы и пытался выдавить ему глаз, Пишотта выхватил нож и собирался перерезать капралу глотку. Гильяно вмешался вовремя.

– Не убивать! – негромко приказал он и оттащил их от ставшего податливым беззащитного тела капрала.

Затем поглядел вниз и содрогнулся от того, как буквально за секунду разгневанные бандиты изуродовали его. Ухо капрала было наполовину оторвано от черепа, из раны ручьем лилась кровь. Правая рука загибалась в сторону под неестественным углом. Один глаз тоже кровоточил, над ним свисал большой клок кожи.

И все равно капрал не был напуган. Он лежал перед Тури в ожидании смерти, и Гильяно ощутил внезапный прилив нежности к нему. Этот человек подверг его испытанию и подтвердил его бессмертие; этот человек засвидетельствовал, что смерть Тури не грозит. Гильяно поднял его на ноги и, к изумлению остальных, крепко обнял. Правда, потом сразу сделал вид, что просто помогает капралу удержаться на ногах.

Терранова изучал пистолет.

– Да ты счастливчик, – сказал он Гильяно. – Только один патрон был плохой.

Гильяно протянул за пистолетом руку. Терранова секунду поколебался, потом отдал оружие ему. Тури обернулся к капралу.

– Не делайте глупостей, – сказал он дружеским тоном, – и ни с вами, ни с вашими людьми ничего не случится. Я обещаю.

Капрал, все еще оглушенный и ослабевший после побоев, кажется, даже не понял смысла его слов. Пассатемпо шепнул Пишотте:

– Дай мне нож, я его прикончу.

Пишотта ответил:

– Здесь командует Гильяно, и все подчиняются ему.