И снова Пишотта расхохотался. Он сделал это намеренно – ибо боялся, что Тури позволит ей оставить кольцо из-за своей сентиментальности. А изумруд наверняка стоит громадных денег.
Однако Гильяно не был настолько сентиментален. Пишотте никогда не забыть, с каким лицом его друг дернул герцогиню за руку и стащил изумрудное кольцо с ее дрожащей кисти. Потом он быстро отступил назад и надел кольцо на мизинец левой руки.
Тури видел, что герцогиня вся раскраснелась и что в глазах у нее стоят слезы. Вернувшись к преувеличенно вежливому тону, он заявил:
– В вашу честь я не стану продавать это кольцо – буду носить его сам.
Герцогиня поискала на его лице признаки иронии, но их не было.
Однако для Тури Гильяно то был момент волшебства. Надевая кольцо, он ощутил, как на него снисходит могущество. Этим кольцом он обвенчался со своей судьбой. Оно было символом власти над миром богачей, которую ему предстояло завоевать. В озере темной зелени, окруженной золотом, до сих пор источавшим аромат красивейшей женщины, которая носила его, не снимая много лет, заключалась для Тури квинтэссенция жизни, которую ему вести не суждено.
Дон Кроче слушал, не говоря ни слова.
Герцог Алькамо явился пожаловаться ему лично. Разве он не платит «страховку» «Друзьям друзей»? А те разве не гарантируют защиту от любых напастей? Куда катится этот мир? В прежние дни никто не осмелился бы на него покуситься. И что дон Кроче собирается делать, чтобы вернуть драгоценности? Герцог заявил о краже властям, хоть и знал, что это бесполезно и может разозлить дона Кроче. Однако он рассчитывал на выплату от страховой компании; возможно, и правительство в Риме теперь возьмется за банду Гильяно всерьез.
Дон Кроче думал, что взяться за парня серьезно пора и ему.
– Если я верну драгоценности, вы выплатите четверть их стоимости? – спросил он герцога.
Тот пришел в ярость:
– Во-первых, я и так плачу вам за охрану моей собственности. И вот вы не справились со своим долгом и просите меня внести выкуп? Как же вы рассчитываете сохранить преданность клиентов, если ведете дела подобным образом?
Дон Кроче кивнул:
– Должен признать, что вы правы. Но отнеситесь к Сальваторе Гильяно как к стихии – к Божьему гневу. Вы ведь не рассчитываете, что «Друзья друзей» оградят вас от землетрясения, извержения вулкана или потопа? Со временем Гильяно научится слушаться, гарантирую. Но подумайте: вы платите выкуп, о котором я говорю. И пользуетесь моей обычной протекцией следующие пять лет совершенно бесплатно, да еще с гарантией, что Гильяно больше к вам не подойдет. Да и зачем бы, если вы в дальнейшем будете держаться благоразумно и не станете забирать драгоценности из банка в Палермо? Женщины слишком наивны – им чужда алчность, которая подвигает мужчин к овладению благами земными.
Он сделал паузу, дожидаясь, пока легкая усмешка не исчезнет у герцога с губ. А потом сказал:
– Если подсчитать, сколько вы заплатили бы за охрану поместья в течение пяти лет, да еще в наши неспокойные времена, становится ясно, что из-за этой неприятности вы почти ничего не теряете.
Герцог призадумался. Дон Кроче был прав насчет тяжелых времен, лежащих впереди. Он потеряет совсем немного, выкупив драгоценности, если не придется платить «страховку» целых пять лет. Конечно, при условии, что дон Кроче проживет эти пять лет и сумеет усмирить Гильяно. Но сделка все равно выгодная. Так он избежит хотя бы требований герцогини покупать новые драгоценности, а это уже огромная экономия! Придется, конечно, продать очередной участок земли, но его предки поколениями оплачивали таким образом свои безумства, да и все равно у него останутся еще тысячи акров. Герцог дал согласие.
Дон Кроче вызвал Гектора Адониса. На следующий день тот отправился к крестнику и изложил суть своей миссии. Выражался он без обиняков:
– Ты не получишь лучшей цены, даже если тебе удастся продать драгоценности ворюгам в Палермо. И даже в этом случае продажа займет кучу времени. Тебе не успеть до Рождества, чего ты, насколько мне известно, хочешь. Кроме того, ты можешь добиться благорасположенности дона Кроче, и отказываться от нее не стоит. В конце концов, он пострадал из-за тебя, но простит, если ты окажешь ему услугу.
Гильяно улыбнулся крестному. Благорасположенность дона Кроче нисколько его не беспокоила, и вообще он мечтал обезглавить этого дракона – сицилийскую мафию. Однако Тури уже отправлял эмиссаров в Палермо на поиски покупателя для украденных драгоценностей и понял, что процесс будет долгим и мучительным. Он согласился на сделку. Но отказался вернуть изумрудное кольцо.
Перед отъездом Адонис сбросил наконец маску профессора в беседе с Гильяно, впервые заговорив с ним о реалиях сицилийской жизни.
