Сицилиец полностью

Как-то погожим апрельским утром информаторы из Монтелепре сообщили Гильяно, что мужчина угрожающего вида – скорее всего, полицейский шпион – спрашивает о банде. Он ждет на центральной площади. Гильяно отправил Терранову с четырьмя подручными разобраться. Если этот человек – шпион, его придется убить; если кто-то полезный, они его примут.

Около полудня Терранова вернулся и сказал Гильяно:

– Мы его привели, но, думаю, прежде чем мы его пристрелим, ты захочешь с ним повидаться.

Гильяно рассмеялся, увидев перед собой коренастую фигуру в рваной одежде сицилийского крестьянина.

– Так-так, дружище! Неужели ты решил, что я когда-нибудь забуду твое лицо? Что пули – в этот раз получше?

То был капрал карабинери, Канио Сильвестро, выстреливший Гильяно в голову во время знаменитого побега из тюрьмы.

Его суровое лицо со шрамом казалось напряженным. По какой-то причине Гильяно оно нравилось. Он питал слабость к этому человеку, подтвердившему его бессмертие.

Сильвестро сказал:

– Я пришел присоединиться к банде. Я вам пригожусь.

Он говорил с гордостью, словно преподносил дорогой подарок. Это тоже понравилось Гильяно. Он позволил Сильвестро рассказать его историю.

После набега на тюрьму капрала Сильвестро отправили в Палермо – под трибунал за пренебрежение служебными обязанностями. Старшина в страшном гневе долго допрашивал его, прежде чем подвергнуть суду. Забавно, но единственным обстоятельством, вызвавшим подозрения, была попытка капрала застрелить Гильяно. Уже подтвердилось, что причиной осечки стал дефектный патрон. Но старшина решил, что капрал специально зарядил этим патроном свой пистолет. И что сопротивлялся он только для виду, а в действительности сам помог Гильяно спланировать нападение и выбрал таких охранников, чтобы оно точно удалось.

Гильяно его перебил:

– Почему они решили, что ты знал про дефектный патрон?

Плечи Сильвестро поникли:

– Должен был знать. В пехоте я был оружейником, специалистом… – Лицо у него помрачнело. – Да, я сам недосмотрел. Посадили меня конторщиком, вот я и перестал думать о своем первоочередном деле. Но вам я пригожусь. Буду оружейником. Стану проверять оружие, чинить его. Буду следить, чтобы с боеприпасами правильно обращались и хранили их так, чтобы они не взорвались. А еще смогу переделывать оружие под ваши задачи. С учетом горной местности.

– Расскажи, чем все кончилось, – велел Гильяно. Он пристально разглядывал капрала. Вполне может быть, что все это – план по внедрению в банду информатора. Тури видел, что Пишотта, Пассатемпо и Терранова не доверяют этому человеку.

Сильвестро продолжал:

– Они повели себя как дураки, как перепуганные бабы. Старшина знал, что не следовало уводить весь гарнизон в горы, когда в тюрьме у него полно арестованных. Карабинери на Сицилии как в оккупированной стране. Я пытался возражать против такого отношения, вот и попал в черные списки. Власти в Палермо решили вступиться за старшину – в конце концов, он у них в подчинении. Лучше было сделать вид, что в казармах Беллампо действовал предатель, чем признать, что их победили люди посмекалистей и похрабрей. В общем, под трибунал меня не отдали. Приказали демобилизоваться. Говорили, что никаких последствий не будет, но я же их знаю. На государственную должность мне больше не попасть. Ни на что другое я не гожусь, и вообще я патриот Сицилии. Вот и подумал: что же мне теперь делать? И решил: подамся к Гильяно.

Гильяно пошел к площадке, где готовили пищу, переговорить со своими приближенными.

Пассатемпо высказался однозначно:

– Они что, за идиотов нас держат? Пристрели его и сбрось тело в ущелье. Не хватало нам карабинери в банде!

Пишотта видел, что Гильяно снова подпал под влияние капрала. Он знал, каким импульсивным тот может быть, и потому сказал осторожно:

– Скорее всего, это ловушка. Но даже если нет, зачем испытывать удачу? Нам придется постоянно быть настороже. Всегда будут сомнения. Может, отошлешь его назад?

Вмешался Терранова:

– Он видел наш лагерь. Видел наших людей, знает их число. Это ценная информация.

Гильяно ответил:

– Он – настоящий сицилиец и знает, что такое честь. Я не верю, что он согласился бы стать шпионом.

Он заметил, как остальные улыбнулись его наивности.

– Не забывай, – сказал Пишотта, – он пытался тебя убить. У него был припрятан пистолет, мы держали его, но он все равно выстрелил – просто из злобы, зная, что сбежать не выйдет.

Гильяно подумал: «Именно потому он для меня так и ценен». А вслух сказал:

– Разве это не доказывает, что он – человек чести? Он проиграл, но не собирался умирать, не отомстив. Да и какой от него может быть вред? Станет обычным членом банды – в узкий круг мы его не возьмем. Я лично буду присматривать за ним. А когда настанет момент, мы устроим проверку – такую, чтобы он отказался, если шпионит на карабинери. Предоставьте это мне.

Позже тем вечером Тури сообщил Сильвестро, что теперь тот – член банды. Бывший капрал ответил просто:

– Можешь во всем на меня положиться.

Он понимал, что Гильяно опять спас его от смерти.