Сицилиец полностью

– Избавьтесь от тел и привяжите Мальпело к дереву до приезда моего отца.

Трупы обернули бамбуковыми циновками и оттащили в глубокую расщелину. Следуя старинному обычаю, их забросали камнями, чтобы не пошла вонь. Этим занимался Пассатемпо, который тщательно обыска карманы покойников, прежде чем похоронить их. Гильяно приходилось все время подавлять в себе отвращение к Пассатемпо. Но никакими силами нельзя было увидеть в этом животном благородного рыцаря.

Лишь после заката, спустя примерно часов семь, отца Гильяно наконец-то привезли в лагерь. Стефана Андолини отвязали от дерева и притащили в пещеру, освещенную керосиновыми лампами. Отец Гильяно рассердился, увидев, в каком тот состоянии.

– Этот человек – мой друг! – заявил он сыну. – Мы вместе работали на Крестного отца в Америке. Я сказал, что он может поехать и присоединиться к твоей банде, что его хорошо примут. – Он пожал Андолини руку, говоря: – Приношу свои извинения. Мой сын не так тебя понял, а может, до него дошли какие-нибудь слухи…

От волнения он был вынужден сделать паузу. Невозможно смотреть на старого друга, когда тот так перепуган! Андолини едва держался на ногах. Он был уверен, что его убьют. Что все это ловушка. Затылок у него сводило в ожидании пули. Он страшно жалел, что допустил такую неосмотрительность – недооценил Гильяно. Мгновенная казнь двоих пичотти повергла его в шок.

Гильяно-старший понимал, что его другу грозит смертельная опасность от его сына. Он обратился к Тури:

– Скажи, часто ли я просил тебя сделать что-то ради меня? Если у тебя есть претензии к этому человеку, прости его и позволь уйти. Он был добр ко мне в Америке и прислал тебе подарок на крестины. Я доверяю ему и дорожу нашей дружбой.

Гильяно ответил:

– Теперь, когда вы сообщили, кто он есть, с ним будут обращаться как с почетным гостем. Если он хочет остаться в банде – добро пожаловать.

После этого отца Гильяно отвезли на лошади обратно в Монтелепре, чтобы он смог заночевать в своей постели. Когда тот уехал, Гильяно поговорил со Стефаном Андолини с глазу на глаз.

– Я знаю про тебя и Канделерию, – сказал он. – Ты вступил в его банду, чтобы шпионить на дона Кроче. А месяц спустя Канделерия был мертв. Его вдова тебя помнит. По ее рассказам легко можно понять, что тогда произошло. Мы, сицилийцы, умеем выявлять доносчиков. Целые банды исчезают без следа. Власти стали что-то очень уж сообразительными. Я сидел в горах и размышлял, день за днем. Думал о властях в Палермо – никогда раньше они не проявляли такой расторопности. И тут я узнал, что министр юстиции в Риме и дон Кроче действуют заодно. Мы с тобой оба понимаем, что ума у дона Кроче хватит на них двоих. Значит, это дон Кроче избавляется от бандитов при помощи Рима. Я сообразил, что скоро наступит и моя очередь – ко мне придет шпион от дона Кроче. Даже удивительно, что он ждал так долго. Ведь, без ложной скромности, я его главная мишень. И вот сегодня я увидел вас троих в свой бинокль. И подумал: «Ха, вот и Мальпело, снова. Рад видеть!» Так или иначе, мне придется тебя убить. Но я не хочу расстраивать отца, поэтому твой труп исчезнет.

На мгновение Стефан Андолини от гнева утратил даже страх.

– Ты подведешь собственного отца? – вскричал он. – Ты, называющий себя сицилийским сыном? – Он плюнул на землю. – Так убей меня и отправляйся прямиком в ад.

Пишотта, Терранова и Пассатемпо тоже были изумлены. Однако они неоднократно изумлялись и в прошлом. Гильяно, всегда державшийся с достоинством, гордившийся тем, что его слово нерушимо, стоявший за справедливость для всех, мог внезапно превратиться в настоящего злодея. Они ничего не имели против того, чтобы убить Андолини – да хоть сотню, хоть тысячу таких. Но нарушить слово, данное отцу, разочаровать его – это же непростительно! Кажется, один капрал Сильвестро понял Тури, потому что сказал:

– Нельзя, чтобы все мы оказались в опасности из-за того, что у его отца доброе сердце.

Гильяно тихим голосом обратился к Андолини:

– Время примириться с Господом. – Он подал знак Пассатемпо. – У тебя пять минут.

Рыжие волосы дыбом встали у Андолини на голове. В отчаянии он воскликнул:

– Прежде чем убивать меня, поговори с аббатом Манфреди!

Гильяно недоуменно уставился на него, и рыжеволосый спешно затараторил:

– Ты когда-то сказал аббату, что навек ему обязан. Что выполнишь любую его просьбу.

Гильяно отлично помнил свое обещание. Но откуда этому человеку известно о нем?

Андолини продолжал:

– Давай поедем к нему, и он попросит за меня.

Пишотта с сомнением заметил:

– Тури, пройдет целый день, пока гонец доберется до монастыря и вернется с ответом. И неужели слово аббата для тебя ценнее слова отца?

Гильяно снова всех удивил:

– Свяжите ему руки и наденьте на ноги колодку, чтобы он мог идти, но не бежать. Дайте мне охрану из десяти человек. Я сам отвезу его в монастырь, и если аббат не попросит сохранить ему жизнь, у него будет возможность исповедаться. Я собственноручно казню его и отдам тело монахам для погребения.