Гильяно с бандой прибыли к воротам монастыря на рассвете, когда монахи шли на работу в поля. Тури наблюдал за ними с улыбкой на губах. Неужели каких-то два года назад он точно так же выходил на поле в коричневой рясе и мятой американской шляпе на голове? Он вспомнил, как это его забавляло. Кто мог бы тогда предсказать, что он станет бандитом?.. Его охватила ностальгия по былым мирным денькам.
Аббат уже шагал к воротам, чтобы приветствовать их. Высокий, весь в черном, он на мгновение заколебался, когда пленник сделал шаг навстречу ему, а потом раскрыл объятия. Стефан Андолини кинулся к аббату, расцеловал в обе щеки и сказал:
–
Аббат кивнул. Он протянул руки к Гильяно, которого тоже обнял. Теперь Тури все стало ясно. Слово «отец» было адресовано не священнику, а настоящему отцу.
Аббат произнес:
– Я прошу сохранить этому человеку жизнь, ради меня.
Гильяно освободил от пут руки и ноги Андолини.
– Он ваш, – сказал он аббату.
Андолини осел на землю; страх покинул его, и все тело охватила слабость. Аббат, хоть и хрупкий, подхватил его и сказал Гильяно:
– Пойдемте-ка в трапезную. Я накормлю твоих людей, и мы втроем побеседуем о том, что делать дальше.
Затем он повернулся к Андолини:
– Сын мой, ты по-прежнему в опасности. Что подумает дон Кроче, когда узнает обо всем? Мы должны договориться, иначе не сносить тебе головы.
У аббата была собственная небольшая трапезная, где они втроем с удобством расположились. Для Гильяно и Андолини подали хлеба и сыру.
Аббат повернулся к Тури и с грустной улыбкой сказал:
– Один из множества моих грехов. Я стал отцом еще в юности. Ах, кто бы знал, сколько искушений преследует священника на Сицилии! Я не очень противился им. Скандал удалось замять, его мать вышла за Андолини. Пришлось заплатить немалую сумму, но зато я сделал в церкви карьеру. И вот вам ирония небес: мой сын вырос убийцей… Этот крест я должен нести, хоть у меня и других грехов немало.
Он повернулся к Андолини и сказал совсем другим тоном:
– Внимательно слушай меня, сын мой. Во второй раз я спасаю тебе жизнь. И теперь она принадлежит Гильяно. Ты не сможешь вернуться к дону. Он сразу задастся вопросом, почему Тури убил двух других и пощадил тебя. Дон заподозрит предательство, а это будет означать смерть. Единственный выход: признаться дону во всем и попросить разрешения остаться у Гильяно в банде. Ты будешь передавать ему информацию и служить посредником между «Друзьями друзей» и армией Гильяно. Я тоже поеду к дону и объясню ему, какие преимущества это сулит. Скажу, что ты будешь хранить Гильяно верность, но не в ущерб ему. Он будет считать, что ты сможешь предать этого человека, который спас тебе жизнь. Но я скажу так: если ты нарушишь верность Гильяно, я прокляну тебя на веки вечные. Ты ляжешь в могилу, проклятый собственным отцом.
Он снова обратился к Гильяно:
– Поэтому сейчас я прошу тебя еще об одной услуге, мой дорогой Тури. Прими моего сына к себе в банду. Он будет сражаться за тебя, блюсти твои интересы – и, клянусь, останется верен тебе.
Гильяно тщательно все взвесил. Он был уверен, что со временем сможет завоевать симпатию Андолини, и знал, насколько этот человек предан аббату, своему отцу. Значит, вероятность предательства невелика и от него можно уберечься.
Стефан Андолини пригодится им и как командир при налетах банды, и как ценный источник информации об империи дона Кроче.
– И что вы скажете дону? – спросил Тури.
Секунду аббат молчал.
– Найду, что сказать. Я имею на него влияние. А там посмотрим. Так что, ты примешь моего сына в банду?
– Да, раз дал вам слово, – ответил Гильяно. – Но если ваш сын выдаст меня, ваши молитвы не успеют достигнуть неба, как он отправится прямиком в ад.
Стефан Андолини жил в мире, где никто никому не доверял, и, вероятно, именно поэтому его лицо за долгие годы превратилось в маску убийцы. Он знал, что с этих пор будет ходить по тонкой проволоке, под вечной угрозой смерти. Безопасного выбора не было. Отчасти утешало то, что Гильяно в своей снисходительности однажды уже сохранил ему жизнь. Однако иллюзий Андолини не питал. Тури был единственным человеком, которому удалось внушить ему страх.
С этого дня Стефан стал членом банды Гильяно. И в последующие годы прославился своей кровожадностью и религиозным пылом настолько, что его кличка, Фра Дьяволо, гремела по всей Сицилии. О его религиозности судили по тому, что каждое воскресенье, без исключений, он являлся на мессу. Обычно в городок Виллаба, где служил святой отец Беньямино, и на исповеди выкладывал тайны банды Гильяно, а исповедник передавал их дону Кроче. Но только те, которыми сам Гильяно велел ему поделиться.
