Сицилиец полностью

Гильяно загорелся этой идеей. Даже если документ ничем ему не поможет, даже если он будет утрачен, – возможно, столетия спустя другой мятежник найдет его. Как они с Пишоттой нашли кости слона Ганнибала.

Историческая встреча произошла два дня спустя. Весь этот короткий промежуток времени Монтелепре полнился слухами о приезде великого дона Кроче Мало, который должен самолично явиться на разговор с их славным героем, Тури Гильяно. Неизвестно, как просочился этот секрет. Возможно, дело было в предосторожностях, предпринятых Гильяно. Его патрули охраняли дорогу в Палермо; около пятидесяти его бандитов, состоявших в кровном родстве с жителями Монтелепре, пришли к своим родным и собирались остаться на ночлег.

Пассатемпо со своими людьми был отправлен караулить казармы Беллампо, чтобы помешать карабинери, если те соберутся выезжать. Люди Террановы патрулировали дороги из Кастелламмаре и Трапани. Капрал Канио Сильвестро расположился на крыше с пятью лучшими стрелками и пулеметом, спрятанным за бамбуковой загородкой, на которой сушили помидоры для томатной пасты.

Дон Кроче прибыл в сумерках на большой «Альфа Ромео», которую припарковали перед домом Гектора Адониса. С ним приехал его брат, отец Беньямино, и двое вооруженных охранников, оставшихся сидеть в машине вместе с шофером. Гектор Адонис встречал их у дверей, одетый еще элегантнее обычного – в серый костюм, пошитый в Лондоне, с красно-черным галстуком поверх белоснежной сорочки. Он являл собой разительный контраст с доном, который нарядился с преувеличенной небрежностью. На его необъятном животе колыхались брюки, в которых он походил на переваливающегося гуся; рубашка без воротника была наполовину расстегнута, черный пиджак не сходился на груди, и из-под него выглядывали простые белые подтяжки, шириной с дюйм, прицепленные к поясу брюк. На ногах у дона были матерчатые тапочки.

Отец Беньямино приехал в рясе и своей обычной пропыленной черной шляпе, похожей на кастрюлю. Прежде чем войти, он благословил дом, осенив его крестным знамением и прошептав слова молитвы.

Гектор Адонис владел самым роскошным домом в Монтелепре и гордился этим. Мебель там была французская, а картины он лично покупал у хороших итальянских художников. Посудой пользовался немецкой, а прислуживала ему итальянка средних лет, обучавшаяся в Англии до войны. Она подала им кофе, и трое мужчин сели за стол в ожидании Гильяно.

Дон Кроче был абсолютно спокоен. Он знал, что Тури не обесчестит своего крестного, нарушив данное ему слово. Дон испытывал приятное предвкушение. Сейчас он увидит и сможет оценить величие этой поднимающейся звезды. Тем не менее его поразило то, как незаметно Гильяно пробрался в дом. Ни звука не донеслось с мощеной улочки, ни одна дверь не хлопнула, открываясь или закрываясь. И тут, внезапно, в арочном проеме гостиной возник Гильяно. Дон Кроче был потрясен его красотой.

Жизнь в горах сделала грудь Тури шире, а лицо – худее. Оно осталось по-прежнему овальным, однако щеки втянулись, а подбородок заострился. Глаза, словно у статуи, были золотисто-карие, с серебристым кольцом вокруг радужки. Одежда подчеркивала его фигуру – кожаные брюки сидели плотно, а белая рубашка казалась только что выстиранной и выглаженной. Поверх нее Тури надел охотничью куртку из бархата кирпичного цвета, достаточно свободную, чтобы спрятать под ней пистолет. Самое главное, он выглядел удивительно юным, практически мальчиком, несмотря на свои двадцать четыре года.

Как мог этот мальчишка презреть Рим, перехитрить «Друзей друзей», заслужить преданность свирепого Андолини, усмирить отчаянного Пассатемпо, покорить четверть Сицилии и внушить любовь жителям всего острова? Дон Кроче знал, что Гильяно бесконечно храбр, но Сицилия полна храбрых мужчин, которые рано ложатся в могилу, становясь жертвами предательств.

И тут, пока он замер в недоумении, Тури Гильяно сделал нечто, поразившее дона в самое сердце и убедившее его, что этого мальчика стоит иметь своим союзником. Он прошел через всю комнату прямо к дону Кроче и сказал:

– Бачо туа мано.

То было традиционное приветствие сицилийского крестьянина при встрече с высокопоставленной особой – священником, помещиком или аристократом. «Целую руку». При этом лицо Гильяно осветилось радостной улыбкой. Дон Кроче сразу понял, зачем он поступил так. Не ради того, чтобы выказать подобострастие или обычное уважение к его возрасту. Он сделал это, потому что дон доверился Гильяно, и тот выражал свою признательность за это доверие. Дон Кроче медленно поднялся; от непривычного усилия щеки его побагровели. Он обнял Гильяно. Это был достойный молодой человек, и дон хотел продемонстрировать теплые чувства к нему. Одновременно он заметил горделивую улыбку на лице Адониса – его крестник показал себя настоящим джентльменом.