На этом кардинал закончил аудиенцию и благословил Аспану Пишотту. Перед уходом тот попросил у кардинала записку, чтобы у Гильяно имелось подтверждение их беседы. Кардинал подчинился. Дона поразила такая глупость со стороны князя церкви, но он ничего не сказал.
Встреча в Риме прошла больше в стиле Пишотты. В отличие от кардинала министр не корчил из себя духовного наставника. В конце концов, он – министр юстиции, а этот Пишотта – всего лишь бандит. Он объяснил Аспану, что, если христианско-демократическая партия проиграет на выборах, коммунисты предпримут экстраординарные меры, чтобы перебить всех бандитов на Сицилии до последнего. Да,
Пишотта перебил его:
– То есть ваше высокопревосходительство говорит, что ваша партия никогда не даст Гильяно амнистию?
– Это будет трудно, – отвечал министр Трецца, – но не невозможно. Если Гильяно поможет с выборами. Если потом он притихнет на некоторое время и не будет никого грабить и похищать. Если его имя перестанет быть притчей во языцех. Возможно, ему придется временно эмигрировать в Америку и вернуться, когда его простят. Одно я могу гарантировать – в случае победы на выборах мы не будем прилагать усилий к его поимке. А если он решит эмигрировать в Америку, не будем препятствовать этому или требовать у американских властей его депортации. – Он сделал паузу. – Лично я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедить президента Италии помиловать его.
Пишотта, опять с улыбкой, сказал:
– Но если мы станем образцовыми гражданами, то что мы будем есть? Все мы – Гильяно, его люди, их семьи? Может, правительство изыщет способ нам заплатить? В конце концов, мы сделаем за него грязную работу.
Дон Кроче, слушавший до этого с полуприкрытыми глазами, словно дремлющая рептилия, немедленно вмешался, чтобы предотвратить резкий ответ министра юстиции, готового взорваться от гнева – этот бандит осмеливается требовать у правительства денег!
– Парень шутит, ваше высокопревосходительство, – сказал дон. – Он еще молод и впервые выехал за пределы Сицилии. Он не понимает строгих правил внешнего мира. Вопрос оплаты ни в коей мере вас не касается. О ней я договорюсь с Гильяно сам.
Он устремил на Пишотту многозначительный взгляд, приказывая молчать.
Однако министр внезапно улыбнулся и обратился к Аспану:
– Рад видеть, что молодежь на Сицилии не изменилась. Я сам когда-то был таким. Мы не боимся требовать того, что нам причитается. Пожалуй, я могу дать вам нечто более существенное, чем обещания.
Он потянулся к ящику стола и вытащил оттуда закатанный в пленку кусок картона с красной каймой. Передавая его Пишотте, сказал:
– Это специальный пропуск с моей личной подписью. С ним вы можете свободно перемещаться по всей Италии, включая Сицилию, и полиция вас не потревожит. Он дороже любого золота.
Пишотта кивнул в знак благодарности и сунул картонку во внутренний карман пиджака, ближе к груди. Во время их поездки до Рима он видел, как дон Кроче использовал такой же пропуск, и сознавал его ценность. Однако тут же его пронзила мысль: что, если он с ним попадется? Скандал прогремит на всю страну. Заместитель Гильяно разгуливает с пропуском, подписанным министром юстиции! Как такое возможно? Его разум метался в попытке разгадать загадку, но ответа не находил.
Столь ценный подарок свидетельствовал о благосклонности и доброй воле министра. Роскошный прием, оказанный Пишотте доном Кроче, превзошел любые ожидания. Однако все это его не убедило. Перед уходом Пишотта попросил, чтобы Трецца написал записку Гильяно, подтверждающую, что встреча состоялась. Трецца ответил отказом.
Когда Пишотта вернулся в горы, Гильяно подробно расспросил его, заставив дословно повторить все, что тот запомнил. Когда Аспану показал пропуск в красной рамке и озвучил свои сомнения насчет причин, по которым тот был выдан, и об опасности для министра, Гильяно лишь похлопал его по плечу.
– Ты настоящий брат, – сказал он. – Ты еще подозрительней меня, просто преданность мне помешала тебе заметить очевидное. Это дон Кроче велел ему выдать пропуск. Они надеются, что ты станешь потихоньку ездить в Рим в качестве их информатора.
– Вот же мерзкие твари! – воскликнул Пишотта в ярости. – Да я с этим пропуском вернусь и перережу ему глотку!
– Нет, – сказал Гильяно. – Сохрани пропуск. Он нам пригодится. И еще одно. Может, это и похоже на подпись Треццы, но она не настоящая. Пропуск – подделка. Если им будет надо, они заявят, что пропуск незаконный. И точно так же могут заявить, что пропуск настоящий и подпись Треццы тоже. Чтобы объявить его подделкой, достаточно уничтожить соответствующую запись.
