Пишотта признал, что это возможно. С каждым днем в нем росло восхищение Гильяно – тот мог быть таким открытым и честным в проявлении чувств и одновременно раскрывать самые изощренные замыслы своих противников. Пишотта понимал, что романтическая беззаботность Тури основывается на блестящей прозорливости параноика.
– Ну и как нам тогда убедиться, что они сдержат обещание? – спросил Пишотта. – Зачем нам им помогать? Политика – не наше дело.
Гильяно взвесил его слова. Аспану всегда отличался цинизмом – и алчностью. Несколько раз они спорили насчет распределения добычи: Пишотта настаивал на том, чтобы члены банды получали больше.
– У нас нет выбора, – сказал Гильяно. – Коммунисты никогда не дадут мне амнистии, если в правительстве у них будет большинство. На текущий момент христианские демократы, министр Трецца, кардинал Палермо и, конечно, дон Кроче являются нашими союзниками и товарищами по оружию. Нейтрализовать коммунистов – наша первоочередная задача. Я встречусь с доном Кроче и обо всем договорюсь.
На секунду он замолчал и хлопнул Пишотту по плечу:
– Ты правильно сделал, что потребовал записку от кардинала. И пропуск нам пригодится.
Однако Аспану по-прежнему колебался.
– Мы сделаем за них грязную работу, – сказал он. – А потом будем ходить кругами, как нищие, вымаливая у них помилование. Я не верю ни одному из них – они обращаются с нами, как с глупыми девчонками, обещая весь мир за согласие лечь с ними в постель. Я считаю, мы должны стоять за свои интересы и оставлять себе деньги, которые получаем, а не раздавать их беднякам. Мы разбогатеем и заживем, как короли, где-нибудь в Америке или Бразилии. Вот наш единственный выход – и тогда нам не придется полагаться на этих
Гильяно решил говорить напрямую.
– Аспану, – сказал он, – мы вынуждены сделать ставку на христианских демократов и дона Кроче. Если победим и получим помилование, народ Сицилии изберет нас своими вождями. Остров будет в наших руках.
Гильяно сделал паузу и улыбнулся Пишотте:
– Если они нас обманут, ни ты, ни я от удивления в обморок не упадем. Что мы теряем? Мы должны выступить против коммунистов в любом случае – они нам больше враги, чем фашисты. Поэтому их судьба предопределена. А теперь слушай меня внимательно. Мы с тобой думаем одинаково. Решающая битва произойдет после поражения коммунистов, когда мы восстанем против «Друзей друзей» и дона Кроче.
Аспану пожал плечами.
– Мы совершаем ошибку, – сказал он.
Гильяно, хотя и улыбался, был задумчив. Он знал, что Пишотте нравится жизнь бандита, таков уж его характер. Хотя он сообразителен и хитер, ему недостает воображения. Он не может заглянуть в будущее и увидеть неизбежный конец, ожидающий их, если они останутся преступниками.
Позднее той ночью Аспану Пишотта присел на край утеса и попытался закурить. Острая боль в груди заставила его потушить сигарету; окурок он сунул в карман. Аспану знал, что туберкулез прогрессирует, но также знал, что, если отдохнет в горах несколько недель, почувствует себя лучше. По-настоящему его тревожило то, что он не сообщил Гильяно.
На всем протяжении поездки к министру Трецце и кардиналу дон Кроче не отходил от него. Они ужинали вместе каждый вечер, и дон рассуждал о будущем Сицилии – о грядущих суровых временах. Пишотте потребовалось некоторое время, чтобы понять, что дон обхаживает его, пытается внушить ему симпатию к «Друзьям друзей» и постепенно убедить, что процветание ждет его с доном – не с Гильяно. Пишотта никак не показал, что до него дошел тайный смысл этих слов. Он лишь сильнее засомневался в благих намерениях дона. Пишотта никогда никого не боялся, за исключением разве что Тури Гильяно. Но дон Кроче, который жизнь положил на то, чтобы добиться «уважения», неразрывно связанного со статусом главаря мафии, вызывал у него подлинный ужас. Теперь он осознал, чего боится: однажды дон перехитрит их и выдаст – и они будут лежать в пыли, лицом вниз.
Апрельские выборы 1948 года в сицилийский Парламент стали катастрофой для христианско-демократической партии в Риме. «Народный блок», объединение коммунистической и социалистической партий, набрал 600 000 голосов, а христианские демократы – лишь 330 000. Еще 500 000 голосов разделились между монархистами и двумя другими миноритарными партиями. В Риме воцарилась паника. Перед общегосударственными выборами на Сицилии, в самом отсталом регионе страны, следовало принять решительные меры, чтобы Италия не стала социалистической.
