— Да? — князь прищурился, и его маленькие, но цепкие глазки стали ещё меньше. — Леди Альма, мы свято чтим наши традиции и на ТАКУЮ службу не приглашаем никогда женщин…
— Извините, Ваша Светлость, — заговорила моя сестра, — прежде всего я — боевой маг, лично задержавшая несколько десятков преступников, принимавшая участие в захвате нескольких разбойничьих банд и обезвредившая не одного мага-отступника! Так что женщина я во вторую очередь!
Краем глаза возле стены я заметила какое-то движение. Я посмотрела туда и увидела капитана Угуниса, рукой поправившего свои волосы. На его лице читалось смятение. Что, съел? Мне захотелось рассмеяться!
Князь, видимо, проследив за моим взглядом, вдруг сказал:
— Капитан, доложите, как прошла встреча наших гостий! Почему ещё вчера вечером их не было в моём доме! Вы не выполнили мой приказ!
Я только захотела вступиться за капитана, пытаясь объяснить князю, что это мы с сестрой не захотели с ним уехать, как молодой человек сделал шаг вперёд и заговорил, чётко, по-военному:
— Признаю свою вину, вашсветл! Готов понести любое наказание!
— Леди Альма! Капитан был с Вами груб?
— Нет…
— Почему Вы тогда отказались проследовать с ним?
— Он не объяснил, что ему угодно, а доверять незнакомцам, даже в военной форме, я не привыкла…
— И как же мне наказать тебя, капитан? — князь постучал своими короткими пухлыми пальцами по столу. — Придумал! Будешь везде сопровождать наших гостий в течении двух недель, поможешь им освоиться, и чтобы никто не посмел их обидеть! Тебе всё ясно?
— Так точно, вашсветл! — бодро ответил капитан, но в его глазах сверкнула злость. Я посмотрела на сестру: она улыбалась краешком губ, и я поняла, что эти две недели будут самыми трудными в жизни бравого капитана!
— Поллин, может хватит на сегодня? — спросила сестру, разминая опухшие от усталости ноги. Мы уже три часа ходили по модным лавкам и салонам, отдавая дань нарядам, белью, магической косметике и ювелирным украшениям. Всё это время капитан следовал за нами, таская на себе огромные сумки с купленными вещами. Я изредка поглядывала на него, пытаясь уловить хотя бы тень неудовольствия на лице молодого человека, которому моя сестра отвела роль слуги и носильщика, но лицо капитана Угуниса было непроницаемым. Ни одним движением или взглядом он не выразил свои истинные чувства! Его терпению можно было позавидовать.
— Да, горный климат и на меня так действует, — с сочувствием глянула на меня моя сестра, — мне сказали, что нужно здесь родится или прожить лет пять-десять, чтобы чувствовать себя хорошо после физических нагрузок.
Мы вышли из лавки, и я влезла в коляску, которая уже ждала нас. Стояла ужасная жара середины лета, наши льняные платья, белые широкополые шляпки и веера всё равно плохо помогали нам с сестрой избавляться от неё, мы уже выпили несколько кувшинов воды с лимонным соком, но пить всё равно хотелось постоянно. А ночью иногда было холодно, и такие перепады были нормой в этом климате, заставляя нас с сестрой посреди лета разжигать камин в нашем маленьком домишке, купленном в первые дни после приезда, и кутаться в одеяла из овечьей шерсти.
Капитан Угунис дождался, когда мы расположимся, и уселся рядом с кучером, и мы поехали в наш домик. Там он помог выгрузить вещи и вдруг первый заговорил, от чего у нас с Поллин от удивления открылись рты, ведь он ни разу с того памятного дня в кабинете у князя не заговорил сам, предпочитая сухо отвечать на наши просьбы и вопросы.
— Леди Поллин, сегодня во дворце состоится офицерский бал, не окажете ли мне честь сопроводить меня на него?
Моя сестра оказалась способной только издать тихое мычание, поворачиваясь ко мне лицом. Её глаза, казалось, стали ещё больше, а зрачки расширились.
— Мне кажется, капитан, что Поллин согласна! — ответила я за сестру, толкая её локтем в бок, так как её молчание уже переходило все рамки вежливости.
— М-м-д-д-а-а… — промычала Поллин, а потом, более-менее членораздельно сказала: — а как же ты, Альма? Разве ты не хочешь сходить потанцевать?
В последнее время у меня с балами были связаны не очень приятные воспоминания, да я и не любила их никогда, поэтому бодро ответила:
— Конечно, нет, Поллин! Посижу одна, в тишине, почитаю книгу! Ты же знаешь, что я не люблю весь этот шум, музыку, а про танцы вообще молчу!
— Капитан? И во сколько Вы за мной заедете?
— После обеда, когда заиграет пастушок! — это равнялось девяти часам вечера, когда на башне из часов выезжала фигурка пастушка со свирелью, отмеряя окончание вечера и начала ночи.
— Хорошо! Я буду готова! — и капитан откланялся, а мы с сестрой вошли в домик, так похожий на коттедж, в котором я столько лет прожила с отцом. Взрослая женщина, нанятая нами в кухарки и уборщицы, встретила нас в коридорчике, доложив, что ланч уже на столе. Есть мне не хотелось, но необходимо было поговорить с сестрой кое о чём, поэтому, помыв руки, я направилась в маленькую гостинную, по совместительству являвшуюся и нашей столовой.
