Тогда я попробовала призвать Тьму. Я закрыла глаза и… услышала: “Инициация… инициация”. Тогда я обратилась к Свету, но у меня опять ничего не получилось! И Свет, и Тьма желали, чтобы я прошла инициацию, а способ её прохождения был им безразличен! Тьма шептала: “Пусть он сделает своё дело, а потом я его убью”, на что Свет ей вторил: “Потерпи, он — не самый плохой из мужчин, ты дашь ему свой Свет и он расскается!” Я почувствовала, что уже скоро потеряю сознание. Моя юбка уже была на моей голове, а я лежала голыми ногами и другой частью тела на полу, а мужчина в это время стягивал с меня панталоны.
“Не хочу ничего чувствовать!” И я призвала серый туман, в котором опять начало растворяться моё сознание. Но Кристиану не понравилось бесчувственное тело, и он ударил меня по лицу. Я не почувствовала боли так, как была должна и начала медленно открывать глаза.
— Ты не грохнешься в обморок, тварь, не сейчас! — и второй удар по другой стороне лица заставил вырваться из моей груди громкий полустон-полувсхлип. И тут же портьера отъехала в сторону, и яркий лучи Светила залили нишу, я сощурилась, а лежащий на мне мужчина подлетел вверх и резко закричал.
— Стража, взять его! Посадить в кандалы и в подземелье! — знакомый до боли голос отдавал указы, и кто-то поправлял мне одновременно юбку и корсет Потом меня подхватили на руки и понесли по коридорам дворца, и только сейчас до меня начал доходить весь ужас ситуации: Кристиан тер Фарран меня чуть не изнасиловал прямо в коридоре королевского дворца! А Тиарнан меня спас и куда-то несёт! А ещё он видел… Что там успел увидеть Тиарнан я не успела додумать и зарыдала.
— Ну тише, тише, — советник погладил меня по голове, — всё закончилось… И зачем ты ушла с приёма одна, Альма? Хорошо, что Дария спохватилась, что тебя нигде нет и обратилась ко мне.
— Я… хотела… уйти… никого… не нашла… сказать… — я не знаю, понял ли что-нибудь Тиарнан из моей запутанной речи, но он быстро донёс меня до какой-то огромной спальни, явно не моей, положил на огромную кровать и крикнул кому-то:
— Воды и доктора!
Потом напоил меня, но я всё никак не могла успокоиться. Я всхлипывала и икала, вытирая лицо платком советника.
— Что мне сделать, чтобы ты больше никогда не плакала, Альма? Хочешь, я его убью? Вызову на дуэль и убью? И не нужен будет никакой королевский суд?
— Не… надо… — я посмотрела на Тиарнана, он смотрел на меня с непередаваемой нежностью, и я обняла его, прижавшись лицом к его груди. Меня обволакивал запах мужчины, и я почувствовала лёгкие поцелуи сначала в шею, а затем — в губы. В дверь постучали. Тиарнан с трудом оторвался от меня и на мой немой посыл: “не открывай!”, сказал:
— Это доктор, пусть тебя осмотрит!
Сухонький старичок с маленькой бородкой осмотрел мои синяки и ссадины на руках и ногах, опухоль на губе от удара, оставил вонючую мазь, покивал головой и вышел. Тиарнан вошёл не сразу, видимо, о чём-то расспрашивал лекаря.
— Как… я… завтра… буду… — кое-как сказала я, пока мужчина смазывал мне запястья и лодыжки. Подол моего платья опять начал задираться, и Тиарнан дотронулся до коленей, которые тоже нестерпимо ныли. Движения его пальцев были нестерпимо чувственными и ласковыми, и я расслаблялась, откинувшись на подушки. Икота постепенно проходила, и я вдруг почувствовала, что пальцы мужчины решили забраться повыше, и попробывала свести ноги вместе. Но у меня плохо получалось шевелиться!
Я как-будто вся была окутана чувственностью, которую излучал Тиарнан, его глаза горели. Он наклонился надо мною и поцеловал меня. Остальное я уже плохо помнила, но когда я проснулась рано утром, обнажённая, в этой же комнате в объятиях Тиарнана, я улыбнулась, обратившись про себя и к Свету, и к Тьме: “Я прошла инициацию, но не собираюсь становиться ни тёмной, ни светлой ведьмой! Вы меня разочаровали!” Я вскочила с кровати и подошла к зеркалу: на меня смотрела молодая, красивая, уверенная в себе женщина с горящим взглядом, длинными, почти до колен, волосами, сверкающей белоснежной кожей! А из моих глаз, по моему приказу, появился серый туман, и тут же пропал!
Тиарнан зашевелился на постели:
— Милая, ты уже встала? Как ты?
— Всё прекрасно! — я, улыбаясь, подошла к нему и поцеловала его в нос.
— Твои синяки… они пропали…
— Да! — я потянулась. — Такое утро! Вставай! — из открытого окна доносились трели птиц и шум просыпающегося дворца.
— Альма, ты не сердишься на меня, что я не дождался нашей с тобой первой брачной ночи?
Я захохотала: на меня вчера напали, и я могла провести свою “первую брачную ночь” не так радужно и не с мужчиной, в которого я влюблена!
— Ты не боишься слухов? — продолжил он пытать меня вопросами, обнимая.
— Боюсь, но раз мы всё равно поженимся, то пусть поговорят, а свадьба закроет все рты разом!
— Точно! Смотри, что у меня есть! — он вытащил из-под подушки кольцо с огромным серым камнем, перевязанное серой ленточкой.
— Что это, Тиарнан?
— Это помолвочное кольцо с миентским кристаллом…. Надень его!
Я его надела на безымянный палец левой руки. После свадьбы традиции обязывали поменять руку…
