Я состроила скорбную мину, хотя теперь была уверена, что сочувствовать тут абсолютно нечему — про погибшего мужа Гелара попросту соврала. Вопрос — зачем?
Но вслух спросила совсем о другом:
— Как же такое несчастье произошло?
Кажется, рыжик мысленно выматерился на мою приставучесть.
Немного помолчал — вероятно, вновь совещаясь с сестрой.
Но тут заговорил Десарт. Очевидно, фантазия у него работала лучше.
— Это случилось в другом мире. Он ввязался там в местную войну, ну и…
Да уж, версия — не подкопаешься. Проверять мы явно не полетим. А может, в каком-то из миров правда была война, и Десарту об этом известно. Поэтому вызнавать, что за мир и кто с кем воевал, бесполезно.
Только почему после слов брата так помрачнел Гиварт? Как будто те напомнили ему о какой-то реальной трагедии.
Неужели я напрасно заподозрила их с сестрой во лжи?!
Но почему тогда они оба так обалдели от моего первого вопроса?
Ужасно захотелось выяснить, что думает по этому поводу Штурмовик. Только прямо сейчас это было невозможно — пришлось ждать окончания ужина.
Однако после него Гелара сразу повела нас показывать выделенные нам покои.
Долго извинялась, что они одни на всю нашу немаленькую компанию. Оказывается, больше свободных здесь не имелось, а поселиться вовсе в другом здании, вдали от малыша, мы вряд ли захотим. Вернее, ничейными не были и эти — просто их нам уступил Десарт, согласившись на время переехать к брату.
Что ж, пару недель-месяц можно и потесниться, ничего страшного. Тем более что ещё четыре кровати нам обещали организовать в ближайшее время.
Почему именно такой срок? Гелара говорила, что минимум две недели мелкому необходимо оставаться в созданном ею коконе. Но лучше бы, конечно, месяц.
Ладно, как драконы решат — тогда и полетим домой. Понятное дело, что в общей спальне об интиме придётся забыть. Ну да не это сейчас главное, переживём как-нибудь.
Познакомившись со своими теперь покоями, Вазлисар, Гирзел и Дэйнария вновь отправились к Геларе — так сказать, пожелать малышу спокойной ночи. Остальные решили на сегодня больше не стеснять «маму».
К тому же нам с Генри нужно было навестить другого ребёнка. Наверняка, пока мы остаёмся здесь, Дик захочет пожить с матерью. Но он не должен думать, будто мы о нём вовсе забыли.
Комната кормилицы располагались рядом с Гелариными. Наши — в смысле, Десарта — как нетрудно догадаться, тоже поблизости. Так что идти пришлось недалеко.
Дик нашему появлению так обрадовался, что меня посетило нехорошее подозрение — уж не решил ли он и правда, что мы передумали брать его с собой на Землю? Наверное, следовало позвать его пойти на ужин с нами, но так не хотелось мешать их общению с матерью.
Первым делом орчонок показал нам своего младшего братика — тот оказался лишь немногим старше Зоргена. А Орниварна сразу же принялась рассыпаться в благодарностях за то, что проявили такой участие к судьбе её несчастного сына.
Она, оказывается, даже разыскать его в городе боялась, чтобы не навести на след приговорённого смеска сородичей. Муж её, правда, однажды пытался, но никого расспрашивать тоже не рискнул, а потому его поиски не увенчались успехом.
В общем, они беднягу уже фактически похоронили. И вдруг такое счастье! Дик не только жив-здоров, но и за его судьбу можно больше не трястись.
Естественно, до отлёта отсюда наш вампирёныш предпочёл пожить со своей семьёй.
Вернувшись к себе, в покоях мы обнаружили лишь трёх Кодо и Джиту — остальные всё ещё были у Гелары.
Тут я вспомнила о вопросе, волновавшем меня за ужином. Посвятить решила всех присутствующих. Впрочем, выяснилось, что сидевший рядом со мной Ярнил тоже прекрасно слышал разговор. Реакцию рыжиков также заметил. Да-да, не только Гиварта — погрустнел после собственных слов и Десарт.
— В принципе, он мог рассказать отнюдь не выдуманный случай, а вполне реальный — заметил Кодо. — Только вряд ли оный имеет какое-то отношение к бывшему мужу Гелары. Скорее, это история кого-то из близких или друзей близнецов — поэтому у них и резко упало настроение.
— Но ты тоже считаешь, что про погибшего мужа Гелара солгала? — уточнила я.
— Наверняка, — подтвердил Ярнил. — Когда она говорила об этом, в глазах у неё вообще читалось не горе, а куда более негативные эмоции.
— Да, воспоминания о муже ей явно неприятны, — подхватил Генри. — Поэтому я бы поставил, пожалуй, на то, что он не погиб, а умер лично для неё.
— Это что же тот сотворил? — опешила я.
Штурмовик пожал плечами.
— Предал, совершил какую-то подлость, а то и вовсе преступление… — предположил Сонирал.
— Но почему она теперь вообще отрицает возможность замужества для себя? — озадачилась я новым вопросом.
Теперь плечами пожал уже Сонирал:
— Чтобы понять ответ на этот вопрос, нужно знать её историю.
— Кого обсуждаем? — раздался от двери голос Вазлисара. Вместе с Гирзелом и Дэйнарией он зашёл в гостиную. — Только не говорите, будто бы полог тишины от нечего делать поставили.
— Ты прозорлив, как всегда, — усмехнулся Кодо. — И с ходу улавливаешь причинно-следственные связи.
Однако ничего ответить по делу учёный не успел. В дверь постучали.
