— Правильнее всего будет спросить у самой Ольги, считает ли она себя твоей женщиной или нет, — заговорил Тангай.
— Верно! Давайте спросим! — подхватило его призыв уже несколько десятков оборотней.
— Ольга ещё не свыклась с этим фактом! — запротестовал Шэнзай. — Ей нужно время.
Господи, какой же он самоуверенный болван! Если бы меня сейчас кто-нибудь сфотографировал, кадр можно было бы назвать «Собака в шоке».
— Ольга может стать разве что твоим временным увлечением. Не более, — заявил кто-то из ворсхи.
Так, а это ещё что за гад? Он не на стороне Шэнзая, конечно, но за такие мысли пару членистых лапок ему оторвать следует.
— Приведите Ольгу! — крикнула какая-то из женщин. — Пусть скажет своё слово.
— Ольгу сюда! — поддержало её с полсотни голосов.
От сердца чуть-чуть, но отлегло. Маленькой искоркой во мне полыхнула надежда. Главное, быть убедительной, и всё получится!
С трепетным волнением я слушала, как в коридоре звучали приближающиеся шаги. Нет, это был не Шэнзай, кто-то другой.
Так всё, долой все переживания! Ты должна доказать им, что Шэнзай для тебя пустое место.
Я перекинулась в человека, и как раз в этот момент отогнулась шкура на входе.
— Ворсхи хотят выслушать тебя, — с порога заявил Тангай — это оказался он.
Ни секунды не колеблясь, я решительно двинулась вслед за ним.
Толпа оборотней встретила меня гулом разных оттенков — от нескрываемого недовольства до моральной поддержки.
Стоявшие у входа в пещеру расступились, пропуская меня к Шэнзаю. А это ещё зачем? Я прекрасно высказалась бы издали.
— Ольга, — одновременно заговорили Шэнзай и отец Тазы.
Оба осеклись, переглянулись. Отец взглядом показал вожаку, мол, говори ты.
— Ольга, — повторил моё имя Шэнзай. — Ни для кого здесь не секрет, что ты тронула моё сердце. Мой внутренний голос день и ночь твердит, что судьба не просто так забросила тебя в наш мир. И сейчас я хочу спросить, как скоро ты откроешь глаза и признаешься самой себе, что более перспективной пары тебе не найти никогда и нигде.
Этот баран ещё и пафосные речи толкать умеет? Никогда бы не подумала.
— Вопрос ставился иначе, — заметил Тангай, посмотрев на вожака.
— Какая разница, — сказала я. — Вопрос я прекрасно слышала. Именно на него и отвечу. Шэнзай, — повернула к нему голову, — запомни одну простую истину — я
Лицо Шэнзая закаменело, красные глаза смотрели на меня как на предателя.
— И не только потому что моё сердце принадлежит другому, — продолжала я. — Даже если бы не принадлежало никому —
Сама удивилась, как получилось высказаться столь деликатно. Потому что на языке вертелись несколько иные формулировки.
— Теперь ты понял? — победоносно вопросил Тангай. Большая часть толпы поддержала его одобрительным гулом.
На какое-то время повисла крайне напряжённая пауза. Шэнзай был похож на воина, готового жестоко покарать всех, кто не на его стороне.
Вот только раскола в племени и не хватало! Ну же, зеленоухий, включи наконец мозги!
— Я ещё ничего не решил! — рявкнул Шэнзай и буквально рассекающей толпу походкой удалился в пещеру.
Ни один из его сторонников не пошёл за ним. Правильно, кому охота попасться под горячую руку. Лишь Шэнрой спустя полминуты двинулся следом за братом.
И зачем, спрашивается? Сейчас как накрутит его…
Третьей ушла я. Слишком уж нервировало меня это возбуждённое сборище.
В комнате забралась с ногами на топчан, положила подбородок на согнутые колени и застыла в такой позе. Перед мысленным взором возникла огромная ромашка, которую только и оставалось дёргать. Отпустит… не отпустит… отпустит… не отпустит.
Дело уже было ближе к вечеру, когда в моей комнате появился Шэнзай. В его глазах я прочитала, что какое-то решение он принял.
Молча ждала, когда он заговорит.
А товарищ явно не спешил высказываться. Стоял и сверлил меня непримиримым взглядом — таким, что вдоль позвоночника струился неприятный холодок.
Мне надоела эта немая сцена.
— Что? — спросила его мрачным тоном.
Ещё несколько секунд молчания.
— Ты свободна, — снисходительно выдавил Шэнзай. — Пускай кровосос мучается с твоей строптивостью.
Внутри меня всё радостно подпрыгнуло. Однако внешне я продолжала хранить невозмутимый вид. Он, наверное, подумал, что я сейчас пущусь в пляс от его великой милости, а то и вовсе сигану ему на шею.
— Замечательно, — сказала я, поднимаясь с топчана. — Когда меня повезут на обмен?
— Завтра утром, — бросил Шэнзай.
— Зачем же ждать утра? — округлила я глаза.
— Ты вроде говорила, что не любишь кататься в темноте, — в голосе вожака прорезалась язвительность.
— Это смотря, куда ехать, — в тон ему ответила я. — Да и Унитазе лишний день в плену, как год жизни.
Кто бы только знал, каких усилий мне стоило сдерживать эйфорию. Я была похожа на вулкан, которому заткнули кратер — вот-вот рванёт.
