– Рассказывал о детях, сложном выборе, который ему каждый день предстояло делать, но больше всего винил себя, что оказался ненужным какой-то Нине. Я думала, что он изменял мне, и начала ревновать. Что мне оставалось делать? Просыпается среди ночи и в бреду все об одном: «Нина, прости, Нина, прости, я не оправдал…» К тому же его стала переполнять агрессия, жажда хаоса! Пару раз он поднимал на меня руку, ломал бытовые приборы. После нескольких таких выпадов я ушла от Миши. – Супруга Михаила не смогла сдержать слез.
– У меня есть ключи, мы можем попытаться открыть дверь квартиры.
Странно, изнутри дверь была не заперта.
– Пожалуйста, вы первый, я боюсь заходить.
Откровенно, меня самого тревожила эта неизвестность, но пути назад уже не было. На первый взгляд в квартире довольно чисто, будто и не было холостяцкой недели. Из прихожей я шагнул влево, постельное белье лежало на полу, рядом валялся разбитый плазменный телевизор. Перешагнув через него, пошел дальше, но женский крик остановил меня. Обернувшись, я увидел раскрытую дверь ванной комнаты, в которой на веревке висело тело Гниткина. Я подбежал к жене, которая без сознания опустилась на пол. Мигом в кухню, чтобы набрать воды, стакан удалось найти не сразу – повсюду шприцы и клочки бумаги. Я закричал: «На помощь, на помощь!» Дверь была открыта, и на лестничную клетку выбежали соседи. В то время как они приводили в чувства вдову, я посмотрел в лицо висельнику и пошел на кухню, чтобы рассмотреть обстановку. Шприцы с иглами, кровь, запах тела, исходивший из ванной комнаты, – я, жутко брезгливый, едва сдерживал рвотный рефлекс. Всюду валялись архивные документы бюро изъятия. Я понимал, что до приезда следственной бригады трогать ничего нельзя, тем не менее искушение было большим, и, собрав клочки бумаги воедино, я стал читать поочередно зачеркнутые слова:
Саймон, Уиткинсон, Замора, Саймон, Уиткинсон, Замора и так на весь лист. На другом, скомканном листке я прочитал записку, которую по приезде полицейских хотел передать им.
Прибывшие полицейские опросили меня, но записку я им не передал.
Нина, Нина… – она ворвалась в мою жизнь и оставила после себя неоднозначные впечатления, шквал эмоций, которые мне еще предстояло разобрать и разложить по полочкам критериев: добра и зла, мотивов и решений, целей и способов их достижения. На следующий день от супруги усопшего, мне стало известно, что у полиции нет никаких причин сомневаться в том, что это самоубийство, сама вдова о загадочной Нине ничего не упомянула.
Сначала я хотел с чувством исполненного гражданского долга сообщить о той информации, которая мне известна, – о причастности к смерти Гниткина неквалифицированного специалиста, использующего в работе с людьми незаконные методы, – и уже с гордостью принять похвалы и поощрения. Хотя, зачем мне признание полицаев, которых ненавидит весь мир? Я продолжил наблюдение за Ниной, однако, кроме времени прихода и количества посетителей, у меня не было никакой информации. Пора было действовать!
На улице похолодало. В девятом часу вечера Нина, одетая в мохеровое пальто серого цвета, бордовую беретку и с такого же цвета сумочкой вышла из своего «логова». Я проехал вперед, остановил машину, вышел и направился в ее сторону. Заметив меня, она не изменила шаг, лишь небрежно повернула голову в сторону витрин.
– Здравствуй Нина, хороший вечер, не правда ли?
– Привет, Саша, да, посвежело…
– Нина, нам нужно поговорить.
– Не вижу темы для разговора.
– У тебя могут быть неприятности.
– Какие неприятности ты имеешь в виду и кто мне их доставит? – спросила Нина, останавливаясь у витрины магазина.
– Нина, твой клиент Михаил Гниткин два дня назад совершил самоубийство.
Нина наиграно изобразила удивление, но я заметил в ее взгляде отсутствие искренности. Ее поведение вызвало во мне презрение, и я не на шутку рассердился.
– Кто тебе вообще сказал, что он мой клиент?
– Слушай меня, душеприказчица, я был в его квартире и видел все собственными глазами, а еще нашел записку, в которой Михаил рассказывает о том, что вздернулся он по твоей вине. Скажи спасибо, что записку нашел я, а не полиция, и если ты продолжишь водит меня за нос…
– И что, что ты мне сделаешь?
– Я сдам тебя полицейским со всеми подробностями: Гниткин, записка, посетители и клиенты, которые ходят к тебе ради встречи с призраками. Не знаю, чем ты дорожишь: семьей, репутацией, чем угодно – но все будет под угрозой краха, ты готова к этому?
