– Обман? Ну уж нет! – подмигнув, князь взял девушку за руку: – Поверь мне, милая, и за пару-тройку дней в человеке можно изменить многое. Самое главное – заставить в себя поверить!
Закоренелый трус Лупано Микачу оказался смешным подростком – длинноруким, нескладным, лопоухим, прятавшимся за широкой спиной отца, словно совсем уж несмышленыш-малыш за мамкиной юбкой. Он даже разговаривать боялся, дрожал, время от времени шмыгая носом, а украдкой взглянув на «знахарку Марию», вдруг покрылся густым пунцовым румянцем. Даже уши и те загорелись пожаром.
– Лупано, сынок, не стой столбом, поздоровайся!
– З-з-здравствуй-те…
– Прическу поправь, – прищурив глаза, Аманда строго поглядела на парня, еще больше сконфузившегося от столь неприязненного, с затаенной насмешкой, взгляда. – Зачеши пряди на уши, а для начала – голову вымой. И шапку смени – что это за шапка, прости господи? Какой-то дурацкий колпак. К тому же она тебе мала, кажется.
– Оставляйте сына, любезнейший сеньор, – Вожников успокаивающе похлопал торговца по плечу. – Вечером заберете… или он сам придет.
– Лучше бы з-зазабра-ать… – сказал парень, состроив уморительную гримасу, словно вобравшую в себя весь ужас призывника перед страшной Российской армией, в которой (если верить разного рода общественным комитетам) только и знают, что пытать, насиловать и убивать несчастных детушек.
Егор знавал таких вот, с позволения сказать, защитничков, инфантильных до мозга костей молодых людей обоего пола, наводнивших все социальные сети и страшно боявшихся взрослеть. Подростком ведь жить удобнее – знай себе развлекайся, не нужно ни за кого отвечать, даже за себя самого и то родители отвечают. А тут вдруг – в армию… Или – что по нынешним временам для недорослей еще хуже – в общагу! Ладно за себя постоять, но ведь нужно еще и трусишки-носочки постирать, приготовить ужин, денежки родительские распределить – да как же тут без мамы управиться? Или, в случае с Лупано, – без папы?
– За город пойдем, – подходя к распахнутым воротам, пояснил Егор. – Выберем там поудобней местечко, чтоб и побегать можно было, и кулаками помахать потренироваться. Эй, Лупано? Ты латынь понимаешь?
– Н-н-емного говорю, сеньор.
– Уже хорошо! А кто учил?
– М-монах один приходил. Из монастыря.
На протяжении всего пути парень затравленно оглядывался, с тоской взирая на оставшиеся далеко позади башни и стены Манресы и искоса поглядывая на своих спутников, которых откровенно побаивался, в глубине души проклиная отца за устроенное испытание.
Поднявшись на крутой холм, путники осмотрелись и по узкой козьей тропе спустились к лугу, остановившись возле неширокого ручья с прозрачной водой.
– Ого, холодная! – напившись, воскликнула Аманда.
Вожников тоже склонился, опустил руку:
– Не такая уж и холодная, градусов семнадцать. Давай, раздевайся – купаться будем!
– Ку… купаться? – недоверчиво переспросил подросток. – Но ведь… ведь мы же замерзнем!
– Небось не замерзнем. – Скинув рубаху, Егор подскочил к парню: – А ну давай, живо, не то прямо в одежке выкину! Аман… Марию не стесняйся – она отойдет.
– Но, господин… – В светлых глазах юноши вспыхнул настоящий ужас.
– Считаю до трех! Раз… два…
– Нет-нет! – упав на колени, взмолился нечастный. – Ради всего святого, не надо. Я сам!
– О, наконец-то, хоть что-то – сам. – Схватив парня за руку, князь потащил его в воду: – А ну, веселей! Ага!
– А-а-а-а-а!!!! Я плавать не умею… а-а-а-а!!!
– Ничего, здесь не утонешь – мелко.
Воды в ручье оказалось всего-то по пояс, однако Егор тут же сбил Лупано с ног, окунул пару раз с головой – юноша едва не умер, впрочем, уже не вырывался – привык… или, скорее, боялся князя куда больше, нежели запредельно холодной воды.
– Ну все, хватит, – наконец смилостивился Егор. – Давай, вылезаем. Сейчас Аманда… Мария снадобье принесет. Ты, кстати, деньги-то взял?
– Д-да. Отец целых три флорина дал.
Пока Лупано одевался, подошла Аманда, протянула парню небольшую синеватую склянку, загодя купленную в аптекарской лавке близ церкви Святого Жузепа:
– Вот снадобье, выпей.
Отрок послушно кивнул и, несмело сделав пару глотков, неожиданно улыбнулся:
– Вовсе не горькая! Словно простая вода.
Именно простая вода, украдкой набранная «знахаркой» из этого же ручья, в склянке и булькала, о чем клиенту знать было совершенно необязательно, иначе просто не вышло бы никакого лечения.
– Предупреждаю, оно не сразу действует. – Аманда вдруг фыркнула: – Слушай, ты всегда такую одежку носишь?
– Да, а что? – пожав плечами, юноша осмотрел себя. – Хороший кафтан, крепкий, и сукно доброе.
– Только вот покрой подкачал! – уже не сдерживаясь, засмеялась ведьма. – Такие длинные только одни старики и носят. Ты что – старик?
– Н-нет…
– Значит, очень бедный?
– Да нет… не очень.
Смерив сконфуженного отрока дерзким насмешливым взглядом, девчонка уперла руки в бока:
– Так тебе что, как старику нравится одеваться? Отвечай!
– Да нет… не знаю…
Аманда погрозила парню кулаком:
– А ну-ка, не виляй, отвечай четко: «да», «нет» или «не знаю». Ну?!
– Н-не знаю.
– А хочешь, в ручей тебя столкну?
Парень замахал руками:
– Нет! Нет! Не надо.
