– И это верно. – Егор приосанился, поправил новую котту и, глянув на свою спутницу, не удержался от улыбки: – А тебе мужское платье идет! Такой прелестный паж получился.
– Да ну вас, сеньор! – Обиженно фыркнув, девушка показала рукой: – Вон эта харчевня. Пришли.
Войдя следом за Амандой в полутемный зал, князь несколько секунд постоял, давая глазам привыкнуть после яркого солнца, и, толком еще не видя никого, услышал:
– Так вы и есть некий сеньор Жоржу, тот, что встретился брату Гонсало и всем нашим бедным монахам?
– Да, – разглядев сидевшего напротив окна человека с бритым лицом, кивнул Егор. – Это именно я и есть.
Незнакомец показал на Аманду:
– А этот мальчик, я так полагаю, – переодетая девушка?
– Вы довольно проницательны, святой отец, – хмыкнул князь. – Что ж, не стану отрицать. Просто, видите ли, мужская одежда куда удобнее для дальних дорог…
– И куда удобней – для ведьмы!
– Что-о?!
– Хватайте их!
Поднявшись на ноги, монах махнул рукой, и сидевшие за соседним столом люди вдруг тоже вскочили, устремив вытащенные клинки в бока ничего не понимающим беглецам.
– Отец Хубер! Что вы делае…
Кто-то ударил девчонку в живот, и возмущенный крик ее, оборвавшись на полуслове, перешел в стон.
– Ну хватит! – рискуя пропороть себе печень, дернулся князь. – Может быть, все-таки поясните, что здесь происходит, уважаемый брат во Христе?
– Вы арестованы, – как-то устало произнес отец Хубер. – А мы – вовсе не братья грабителям и убийцам.
– Какие грабители, позвольте? – недоуменно воскликнул Егор, чувствуя, как ему скручивают руки. – Какие убийцы?!
– Не советую сопротивляться, – негромко произнес монах. – Или я прикажу ранить ведьму…
– Да откуда вы взяли, что она ведьма?! И что мы…
Брат Хубер непреклонно поджал губы:
– Разве обычная добрая девушка наденет мужское платье и будет в нем так спокойно расхаживать? Конечно же, нет. Но это наше дело, святой инквизиции…
– Инквизиции?!
– Что же касается вас, господин, то вы будете ввергнуты в руки светского правосудия… как, наверное, и ведьма… скорее всего. За убийство двух человек придется ответить! – Монах сурово пристукнул ладонью по столу и кивнул вооруженным парням: – Ведите их в темницу.
– Да за что?! – снова возмутилась Аманда. – Клянусь Моренетой, мы не убивали никого! Ой… не надо-о…
Парни заломили девчонке руки с такой силой, что несчастная закричала от боли. Брат Хубер, подойдя ближе, схватил ее за волосы и вкрадчиво спросил:
– Не убивали, говоришь? А двух послушников? Игнасио и Ансельма? Вот уж несчастные отроки… не так уж и много было у них при себе, чтобы запросто убить. Не очень-то вы и поживились…
– Да мы не…
– Брат Гонсало рассказал мне все, и я с ним согласен, – недобро прищурился отец Хубер. – Кроме вас, на перевале в то утро никого не было, ни одного человека. Так что, кроме вас, некому. К тому же вы сразу же показались брату Гонсало весьма подозрительными, и дурные предчувствия его не обманули! Игнасио и Ансельм… Ах, бедняги, бедняги… Вы просто перерезали им обоим горло, ограбили… остальное доделали волки, привлеченные свежей кровью.
– Святой отец!!! Вон у нее что на шее-то, гляньте! – один из парней сорвал с тонкой шеи Аманды деревянную облатку-амулет…
– Ай-яй-яй, – покачал головой отец Хубер. – Амулет-то – Игнасио. Вон и буквы – «И», «С», «Я» – Игнасио и Святой Яго. Теперь уж вы не отвертитесь, нет!
– Да он же сам мне его подарил, господии-и-и… – Надрывно закричав, Аманда зашлась в рыданиях. – Са-ам… Неужели его убили? Их обоих… но это… это точно не мы.
Девчонку никто не слушал, дюжие послушники живо приволокли схваченных беглецов в монастырь и ввергли в темный и сырой подвал, больше напоминавший склеп.
Потолочный люк с грохотом захлопнулся за Егором… Куда бросили девушку, князь пока не знал, наверное, куда-то рядом… Ага, так и есть: вон что-то грохнуло.
Господи! Действительно влипли. И амулет еще этот, как назло… Железное доказательство!
Боже, боже! И что теперь делать-то? А что-нибудь да делать, не сидеть же сложа руки в ожидании казни или – уж в самом лучшем случае – бессрочной каторги. Ворочать тяжелым веслом на галерах – тоже не самое лучшее дело, нет… Надо все четко вспомнить – как тогда было, когда послушники ушли, и… Вспомнить, да. Вспомнить! Восстановить истину… которая, однако, может статься, никому здесь и не нужна! И правда: убийцы схвачены, под пытками обязательно признаются, чего ж еще надо-то? Тем более если учесть, каким торжествующим взглядом проводил пленника гнусавый брат Себастьян. Помнит небось удар, сука. Хороший был апперкот… или хук? Нет, апперкот все-таки…
