Что же касается причин и следствий... Вот вам сцена: карточная дуэль между Германном и Чекалинским. Поищите в событиях логику - как и в "Пиковой даме" вообще. Объясните, в чем там вообще дело. Слишком высокий пример? Ну так мы, граждане, искусством занимаемся - пытаемся заниматься, во всяком случае. Хотите печь пирожки - пожалуйте в пекарню, к Дуайту Суэйну.
С героем можно обойтись двояко.
Он может быть функцией, иллюстрацией вашей мысли - ну, тогда и не над чем задумываться. Назовите его все равно как, хоть Петром Иванычем, вложите в уста монолог и оставьте в покое. Таких героев полно, все эти мыльные Даши, Сережи, Роберты, Виолы и Люсинды. Чтобы оживить героя, мало снабдить его усами и одеть в форму капитана спецназа. Страшно сказать, но все тот же Набоков, человек ядовитый и вредный, называл шолоховских героев "картонными тихими донцами". При том, что у Шолохова была Нобелевская премия, а у Набокова - нет.
Но можно сделать героя живым существом. Я далек от мысли, что лично мне это удается вполне; напротив, меня одолевают сомнения настолько серьезные, что я предпочитаю об этом не вспоминать. Оживляя героя, вы несете некоторую ответственность. Вы уподобляетесь Богу. Герой не совсем беспомощен; создав его, вы не всегда можете заставить его действовать так, как угодно вам; он становится личностью и начинает противиться вашему замыслу, иногда полностью переиначивая ход событий. Правда, он остается в вашей власти, его все равно можно убить или загнать на больничную койку.
Будьте осторожны с этой магией вымысла. Я вот не люблю, когда разные авторы - особенно маститые - начинают гнуть пальцы: дескать этого я писал с того-то, а этого - с того-то. Тонкости мастерства, понимаешь ли, второе и третье дно. Он, видите ли, не так чтобы просто написал, а имел в виду. Люди, понятно, ничего не заметили и не поняли, так вот он им объясняет много лет спустя.
Со мной иначе. Я напишу кого-нибудь, без особенных художественных затрат - глядь! он и ходит по двору. Тем хуже для общества...
Шутки шутками, но я не хвалюсь - смотрите, мол, какие у меня все живые. У меня сплошь и рядом вообще не пойми кто ходит в героях, и даже непонятно, герой ли это. Но вот написал я однажды про Партию Жизни - экстремистскую организацию "УЖАС" (Утверждение Жизни Активным Способом) - и через несколько лет Партия Жизни появилась. Написал про клонирование благородных людей для добывания из них органов высшего качества - пожалуйста, прошло еще несколько лет, и лидер одиозной партии высказывает эту идею с высокой трибуны. Придумал рассказ про скрещивание людей с продуктами питания - появился сок "Я". И так далее, и не однажды. Может быть, это что-то означает, возможно - нет. Это просто факты, определенным образом истолкованные. Следите за языком, короче. Фильтруйте базар и привязывайте метлу. А то, неровен час, случится, как вышло еще в одном моем рассказе, где все придуманные твари, болтавшиеся в информационном пространстве, вдруг материализовались и ринулись на Землю.
В общем, толика суеверия вам не повредит.
А что нам советует госпожа Барякина?
"Считается, что оптимальное количество главных героев в жанровом романе - три человека". Кем считается? "Один персонаж - нехватка конфликтных ситуаций: читателю будет сложно сопереживать ему". Угу. Землемер К. из "Замка" не вызывает ни малейшего сочувствия. Ладно, пусть их будет три - дядя Федор, Матроскин и Шарик. Кто-то же высчитал это, в конце концов, я не буду спорить, а совет равняться на Толстого и Достоевского - демагогия. Правда, у Стивена Кинга героев тоже много, и вовсе не второстепенных. Но один, самый главный, обычно все-таки выделяется, потому что он вроде курсора, пальца, которым водят по строкам, чтобы не потерять нить. Хотя это выделение не обязательно. Возьмем "Мастера и Маргариту" - кто там главный герой? Об этом до сих пор идут споры. Одни называют Мастера, другие - Воланда, третьи - Ивана Бездомного, четвертые - Пилата.