Братья Козловы действовали слаженно, как волчья стая. Окружили, отрезали путь к отступлению, начали сжимать кольцо. Старший, Дмитрий, с цветущим синяком на нижней челюсти, крутил любимое оружие городской шпаны – велосипедную цепь. Средний, Пётр, сжимал в руке длинный нож. Ещё один брат, его имени Андрей не знал, постукивал по ладони фомкой. Двое младших находились сзади, и это нервировало.
Скорее интуитивно, чем что-то услышав, Сергеев пригнулся. Над головой прошелестел камень размером с крупное яблоко, ударил Петра в грудь. Это внесло некоторый диссонанс в ряды наступающих. Воспользовавшись моментом, Андрей прыгнул в сторону и прижался спиной к чахлой берёзке. Какая-никакая, а защита спины.
На следующий день после инцидента в парке Оксана со смехом рассказывала, что воспитательный удар в челюсть подействовал. Встретив её в коридоре, Пётр шарахнулся, как от прокажённой.
– Можешь не встречать меня, – улыбаясь, говорила девушка. – Он ко мне больше не приблизится.
– Нет уж, – возразил тогда Андрей, – лучше перестраховаться.
Несколько дней подряд он приходил встречать жену после работы, ничего не происходило, и Андрей расслабился. И вот неожиданная встреча в безлюдном месте. Хорошо, что взял с собой нунчаки.
Андрей уже несколько лет посещал полуподпольную секцию карате. В городе распоясалось хулиганьё, и навыки самообороны стали совсем не лишними. Два-три раза в неделю, по вечерам, в зале пищеблока областной больницы, на бетонном полу, бородатый сэнсэй давал уроки восточного боя. Он же познакомил учеников с сельскохозяйственным орудием окинавских крестьян, изначально предназначенным для молотьбы риса. Убедившись, что двумя короткими палками, связанными между собой верёвкой, можно эффективно молотить не только рис, Андрей попросил знакомого токаря выточить «боевой» комплект из эбонита. Нунчаки уже не раз выручали, и Сергеев надеялся, что сейчас также не подведут.
Количественное превосходство не всегда даёт преимущество в драке. Нападающие чаще мешают, чем помогают друг другу. Один легко вооружённый боец может долго и эффективно держать оборону.
В данной ситуации Андрей был таким легко вооружённым бойцом. Нунчаки со свистом описывали классическую восьмёрку. Сунувшийся Дмитрий получил по руке, выронил цепь и с матом отпрыгнул назад. Желающих попробовать эбонит на прочность больше не было. Однако и отступать братья не собирались. В сторону доктора полетели камни. От двух Андрей увернулся, но третий чувствительно ударил в плечо, четвёртый – в ногу. Хорошо, что камни быстро кончились и младшие побежали за новыми.
Перед Андреем стояли трое. Дмитрий подобрал цепь, намотал на кисть и, криво улыбаясь, угрожающе замахнулся. Пётр довольно ловко крутил нож. Третий со свистом рассекал воздух фомкой, как короткой саблей.
– Конец тебе, – пообещал Дмитрий, сверля Андрея злобным взглядом.
Ситуация становилась критической. Крутить восьмёрку нунчаками можно бесконечно долго, но если полетят камни, то рано или поздно попадут в голову или в руку, держащую оружие. И что тогда? Ничего хорошего.
«Надо прорываться, – решил Андрей, – пока младшие не вернулись».
При прорыве, как наставлял сэнсэй, следует выбивать слабейшее звено. Андрей решил, что таким звеном является Дмитрий, который уже попробовал нунчаки и, скорее всего, дрогнет, не захочет повторения.
Сергеев сделал обманный выпад в сторону Петра и, резко выбросив палки на всю длину, достал по голове Дмитрия. Не сильно, вскользь, но всё равно чувствительно. Дмитрий взвыл и отшатнулся, открывая проход. Андрей оттолкнулся левой ногой, чуть не порвав ахиллово сухожилие, и, выполнив классический тройной прыжок, по нормативу никак не ниже кандидата в мастера спорта, очутился в объятиях плотного парня в кожаной куртке с красной повязкой на рукаве…
В штабе оперативного комсомольского отряда Андрей пил крепкий чай и писал заявление по факту разбойного нападения.
– Понимаешь, – объяснял Андрею командир отряда Григорий, тот самый парень в кожаной куртке, – мы давно эту шайку-лейку пытаемся прищучить. Они в парке разбойничают, сумки вырывают, часы, кошельки отбирают, зимой шапки снимают. В апреле задержали двоих на месте, думали – теперь сядут. Но мамаша их, Клава Козлова, надавила на потерпевшую, та забрала заявление. Отпустили бандеровцев, даже дело не завели. Пару месяцев тихо было, потом снова за старое. Люди боятся, часто не заявляют. Вот ты напишешь – мы к другим приобщим. У нас уже два заявления есть. В милиции будут обязаны возбудиться. От тебя-то они что хотели? Часы? – он показал на запястье Сергеева.
– Нет, – помотал головой Андрей, – тут личное. Старший, Дмитрий, к Оксане приставал, я ему объяснил, что так делать не следует.
– А-а, – усмехнулся Григорий, – так это ты ему морду украсил?
Появление комсомольцев произвело эффект, сравнимый с визитом милицейского патруля. Братья позорно бежали, побросав вооружение – нож и велосипедную цепь. Нунчаки Андрея оперативники холодным оружием не признали.
