– Забавная штука, – заявил Григорий, повертев палки в руках и возвращая хозяину, – законом не запрещено, но ты будь с ними аккуратнее. Такими можно и башку проломить, а это будет превышением предела необходимой обороны.
Андрей обещал быть осторожнее.
После бегства братьев доктора вежливо, но настойчиво попросили пройти в штаб – написать заявление.
– За жену не беспокойся, – сказал командир отряда, узнав, куда и зачем идёт Андрей. – Сейчас ребят пошлю, чтобы встретили. Супругу Оксаной звать?
Пока Андрей писал заявление, комсомолки в соседней комнате угощали Оксану чаем с вареньем. При прощании Григорий, узнав, что Оксана художник, попросил помочь с агитплакатом. Взамен обещал выделить двух оперативников, которые ежедневно будут провожать Оксану из Дома культуры в общежитие.
– Чтобы я за вас был спокоен, пока мы эту банду не посадим, – пояснил он своё решение.
«Розыск пропавших без вести – одна из важнейших задач органов внутренних дел. Каждая пропажа человека – это трагедия для его родных и близких. Мы делаем всё возможное, чтобы найти людей и вернуть их семьям.
– Как часто люди пропадают в нашем городе?
– К сожалению, случаи пропажи не так уж редки. Причины могут быть разными: уход из дома по неизвестным обстоятельствам, потеря памяти, несчастные случаи. Каждый раз мы прилагаем максимальные усилия, чтобы определить местонахождение пропавшего человека и установить его судьбу. Важно помнить, что каждый человек ценен. Никто не должен пропасть без вести. Если вы стали свидетелем и у вас есть любая информация, которая может помочь в розыске, не медлите, обращайтесь в милицию. Ваша информация может спасти жизнь!»
Андрей отложил очередную проверенную карту вызова, с тоской посмотрел на оставшуюся стопку, устало потянулся и в сотый раз подумал, правильно ли он поступил, согласившись на заведование отделением. Конечно, руководить, когда тебе ещё тридцати нет, первыми в стране инсультными бригадами скорой медицинской помощи, созданными самим профессором Шефером, почётно. Но и только. Никаких преференций от этой хлопотной должности, кроме разве что пропуска для Оксаны в столовую Высшей партийной школы, он не получил. Сплошная головная боль. Вечные проблемы с укомплектованностью бригад на линии, нехваткой медикаментов, неработающими эхоэнцефалографами, ломающимися кардиографами… После ночной смены домой отсыпаться не уйдёшь, сиди проверяй карты, написанные, как специально, мелкими неразборчивыми почерками. Потом вызывай на беседу коллег, тыкай носом в допущенные диагностические ошибки. А коллеги в большинстве своём его значительно старше. Ещё и бесконечные общественные мероприятия. Профсоюзные собрания, партийные собрания, политинформации, статьи в стенгазету. Позавидуешь другу Неодинокому: отработал сутки – и двое свободен. На общественную работу Коля забил. А что ему сделают? Врачей в линейных бригадах вечный некомплект, и дальше линии не пошлют. В зарплате Андрей также нисколько не выиграл. Дежурств приходится меньше брать, он же не двужильный, а надбавка за заведование не покрывает потерю в оплате за невзятые дежурства.
Андрей взглянул на часы. Третий час, пора на обед. Сходить в партшколу? Там вкусно и сколько ни возьмёшь – больше рубля не отдашь. Или согласиться на бутерброды с докторской колбасой, предложенные соседом по кабинету, заведующим кардиологическим отделением, кандидатом медицинских наук Виталием Исааковичем Белорецким?
Взглянув на солидную стопку ещё не просмотренных карт, Андрей решил ограничиться бутербродами. Тем более колбаса, нарезанная толстыми кусками, так аппетитно пахнет. Интересно, когда и где Виталий Исаакович успевает докторскую купить? В гастрономе, что напротив общежития, только чайную, из бумаги сделанную, да ливерную, собачью радость, выбрасывают, и то не каждый день. Наверное, ему одна из стажёрок принесла. Из тех, которые постоянно вокруг Белорецкого крутятся, все как одна тощие, очкастые, в коротких халатиках и с костлявыми коленками. Но, как говорится, на вкус и цвет…
