Сейчас Андрей не без оснований рассчитывал на опыт и специфическую подготовку бывшего оперативника. В милиции у того была репутация хорошего сыщика, и расстался с органами он отнюдь не «по несоответствию»[29]. Допрашивая негодяя-педофила, Прудков сорвался, и подследственного вынесли из допросной вперёд ногами. Учитывая героическое прошлое – во время срочной службы Прудков участвовал в событиях на Даманском[30] и был награждён медалью – дело возбуждать не стали, тихо уволили по собственному желанию. Теперь Прудков работал водителем на «скорой», отпустил благообразную бородку, был со всеми предельно вежлив и доброжелателен, но вся «скорая» знала, что бывшего мента лучше не доставать.
Прудков оказался на подстанции, школьника Вовку он хорошо знал и к судьбе мальчика был небезразличен. Быстро вникнув в ситуацию, предложил план, который Андрей с Оксаной после непродолжительного обсуждения одобрили.
В двадцать три сорок пять около Дома культуры завода резинотехнических изделий остановился автомобиль «скорой помощи» с включённой мигалкой. Ко входу пошли втроём, впереди Андрей с Оксаной в белых халатах, с ящиком-укладкой, за ними Прудков с любимым оружием водителей «скорой» – импровизированной дубинкой из толстого отрезка электрического кабеля в свинцовой оплётке.
Свет в вестибюле и в окнах Дома культуры не горел, дверь была заперта изнутри. Андрей долго звонил и стучал и, уже потеряв надежду, собрался искать то самое окно в мужском туалете, со свёрнутой щеколдой, когда в фойе обозначилось движение.
Подошедший не сразу попал ключом в замочную скважину, с третьей попытки ему это удалось, замок со скрежетом провернулся, дверь приоткрылась. В проёме, загораживая проход, стоял неопределённого возраста мужичок в трениках с пузырящимися коленками, домашних шлёпанцах и тельняшке. Небритая физиономия с красным носом хронического алкоголика выражала крайнее неудовольствие. Когда мужичок открыл рот, шибануло такой смесью перегара, чеснока и гнилых зубов, что Оксана невольно сделала шаг назад.
– Ч… чё надо?
– У нас вызов. – Андрей помахал квитком вызова. – Черепанова, двенадцать, Дом культуры, женщине плохо.
Сторож – а это, несомненно, был он – икнул.
– Я не в… выз… вал!
Он сделал попытку закрыть дверь. Андрей подставил ногу.
– А вы и не женщина, мы не к вам приехали, дайте пройти.
– Н… не дам!
– Почему?
– Н… н… нет никого.
– Мы проверим, если нет – сразу уедем.
– Н… не… велено!
Прудков отодвинул Андрея плечом.
– Дайте я с ним поговорю.
Разговор был предельно коротким и без слов. Через мгновение Прудков уже втаскивал бессознательное тело в фойе. Оксана ойкнула и зажала рот рукой. Андрей с интересом наблюдал за работой профессионала.
– Пару минут подождите, я показания сниму.
Усадив сторожа у стены, Прудков похлопал его по щекам. Мужичок открыл глаза, посмотрел на водителя мутным взглядом.
– Т… ты… кто?
Взяв «электродубинку» за концы, Прудков легко надавил на выступающий острый кадык сторожа. Тот захрипел.
– Жить хочешь?
Мужичок закивал головой, с испугом глядя на мучителя.
– Мальчишка где? – Прудков ослабил давление на шею сторожа.
– Ка… какой мальчишка?
– Который в комнаты ансамбля залез?
Сторож отчаянно замотал головой.
– Не… не было… ни… никакого мальчишки.
– Я проверю. Если врёшь – вернусь и убью.
Сторож снова замотал головой.
– Не вру! Во… вот те крест! – Он сделал попытку перекреститься.
– Ладно, сиди тихо, будешь шуметь – убью.
Прудков засунул сторожу в рот сделанный из газеты кляп, перевернул на живот, связал сзади руки предусмотрительно прихваченной бельевой верёвкой, согнул в коленях ноги, притянул их верёвкой к рукам. Сторож замычал, Прудков ткнул его дубинкой под рёбра, мычание прекратилось.
– Он не задохнётся? – забеспокоилась Оксана.
– Носовое дыхание свободное, – авторитетно заявил водитель. – Пошли.
– Нас не посадят? – спросила Оксана.
– Мелкое хулиганство и незаконное проникновение, – весело отозвался Прудков. – Вам, учитывая хорошие характеристики, условно дадут.
– А вам?
– А я живым не дамся. Буду отстреливаться до последнего…
– Да ну вас! Пойдёмте, я знаю, где комнаты ансамбля.
