– Только между нами. У нас установка, сверху спущена, – Грачёв ткнул кулаком в крышу «Волги», – весь криминал по возможности проводить как несчастные случаи. Чтобы отдыхающих не пугать.
– Понятно, – усмехнулся Андрей, – и статистику не портить. Это мне знакомо. Я, когда только работать начал, подобрал на улице бродяжку вшивую с классической симптоматикой сыпного тифа. Поставил диагноз: тиф, под вопросом. Мне старший врач такую выволочку устроил. В нашей стране не может быть сыпного тифа. Заставил карточку переписывать.
– Вот-вот. А в Крыму не может быть убийств.
– Не будешь возражать, если я с судебным экспертом поговорю?
– Настырный ты, – усмехнулся Грачёв. – Поговори, только вряд ли он тебе правду скажет.
– Всё же попробую. Мне очень важно понять, ошибаюсь я или нет. Составишь протекцию?
– Позвоню ему завтра.
«В мире криминалистики, где каждый след, каждая деталь может стать ключом к разгадке, работу судебных медиков трудно переоценить. Судебные медики – немые свидетели, которые могут рассказать о том, что произошло на месте преступления, о механизме убийства, о времени и причинах смерти, типе оружия, которое было использовано, могут установить личность жертвы по останкам. Их заключения – это не просто констатация факта смерти, а сложная и кропотливая наука, требующая глубоких знаний анатомии, физиологии, патологии, а также владения специальными методами исследования. Судебные медики осматривают место происшествия, производят вскрытие тела, проводят многочисленные сложные исследования, а затем составляют медицинские документы, которые становятся важнейшими доказательствами в судебном процессе. Работа судебных медиков – это настоящее искусство раскрывать тайны прошлого, чтобы восстановить справедливость и защитить общество».
Судебный эксперт Виктор Яковлевич Худолей, желчный, худой мужчина за сорок, с длинным черепом, обтянутым пергаментной кожей, выступающим кадыком и носом хронического алкоголика, несмотря на протекцию заведующего центральной подстанцией, встретил друзей неласково.
– Некогда мне с вами разговаривать, да и незачем. Отчитываться по делу я обязан только пред прокурором и следователем. А вы кто такие? Мало ли что Грачёва знакомые. Грачёв мне не начальник.
Коля лучезарно улыбнулся и приоткрыл хозяйственную сумку, из которой показались горлышки бутылок.
– Да не нужен нам отчёт, мы пришли на знаменитого эксперта Худолея посмотреть. Ваша слава и до наших краёв докатилась, – не смущаясь, врал Неодинокий.
– Худолей этот – мужик себе на уме, – наставлял друзей перед встречей Грачёв, – но есть у него две слабости: любит лесть и дармовую выпивку. Вы с собой пузырь прихватите, а лучше два – он пьёт как лошадь. Даже я с ним тягаться не могу. Вино не берите, он только водку признаёт.
Посовещавшись, взяли с собой три «Пшеничных».
Завидев бутылки, Худолей шумно сглотнул, отчего острый кадык совершил движение снизу-вверх и обратно, выглянул в коридор и, убедившись, что никто не наблюдает, скомандовал:
– За мной.
В конце коридора он отпер дверь, за которой оказалось нечто вроде кладовки с журнальным столиком посредине и разномастными стульями вокруг.
– Посидите минут пятнадцать, я протокол закончу.
Он вышел, дверь закрылась, в замочной скважине провернулся ключ. Оказавшиеся взаперти Андрей с Николаем переглянулись.
– Как думаешь, дежурного милиционера приведёт? – спросил Андрей.
– Я думаю, стаканы принесёт, – ответил Коля, усаживаясь и выставляя водку на столик.
– Вторую не ставь пока, – посоветовал Андрей.
– Само собой.
Вслед за бутылкой на столике появились консервная банка килек в томатном соусе, полбуханки хлеба и малосольные огурцы из запасов Полины Степановны.
Через десять минут ключ в замочной скважине вновь провернулся – и на пороге возник Худолей, прижимающий к груди три гранёных стакана. Оценив натюрморт, он запер дверь изнутри, отработанным движением сорвал пробку и разлил прозрачную жидкость по принесённым стаканам, опорожнив бутылку сразу наполовину.
– За знакомство!
