Ну, то есть совсем не вовремя встреча с бывшим любовником приключилась. По телику недавно рассказывали, что в тюрьме ворюги и убийцы исправляются, выходят на свободу другими людьми. Ага, держи карман шире! Говорят же, что горбатого могила исправит. Бандитом Паша был, бандитом и остался, только ещё злее стал. Так об стену её шибанул, даже язык прикусила!
В тот раз Клаве удалось выкрутиться. Заверила дружка старинного, что всё в целости-сохранности, у неё в кабинете спрятано, обещала сбегать и вынести. Паша собирался с ней зайти, отговорила, наврала, что сторожа строгие, увидев его, ментов вызовут.
Пианист на улице остался, Клава вернулась в Дом культуры. Там уже все по домам разбежались, а вечно пьяный сторож даже не проснулся. Хорошо, телефон работал, Клава набрала ноль два, наряд вызвала.
Ментов долго не было, она начала беспокоиться, что Паша не дождётся, дверь выломает. Но обошлось. Только машина с мигалкой подъехала, сразу стрельба началась.
Клава потом в газете прочитала, что Паша во время погони в речку прыгнул и утонул, а тело не нашли. Но она Пианиста слишком хорошо знала, чтобы поверить. У него, как у кошки, семь жизней, а может, и все восемь.
Поэтому вызвала братца на подмогу. Удачно совпало, что Сёмка решил из армии увольняться. Как потом оказалось, правильно сделала, что вызвала. Муженёк – тюфяк, на него никакой надежды. И парни хоть и взрослые, а с матёрым бандитом не справятся.
Этим летом заметила: явился не запылился живёхонький Пашка Пианист. Караулил её у Дома культуры. Хорошо, вовремя углядела. Продолжения ждать не стала, умотала на следующий же день со всем ансамблем, якобы на внеплановые гастроли.
Бежали как с пожара, кое-что нужное забыли взять. Пришлось вернуться на пару дней, чтобы уже окончательно собраться и двинуть сперва в Крым, потом дальше, в Турцию. Без билета.
Пианист и в Крыму их отследил. Вот тут как раз братец пригодился, Пашкиного подельника пристрелил и самого Пашку пуганул. А что Пианист с ней, Клавой, сделать намеревался, про то Лидка знает, да не расскажет уже никому. Пашка Лидку за неё, Клаву, принял.
Вроде хорошо всё складывалось, но только Сёмки больше нет. Достали его злопамятные абреки.
Как быть? Без Сёмки самолёт захватывать? А если парни не справятся? На словах-то они храбрецы, а как до дела дойдёт, могут за мамкину юбку попрятаться. Одной ей не совладать.
Тут ещё новая напасть – муженёк намылился в милицию пойти, сдаваться. Пока братец жив был, он его боялся, теперь осмелел.
А что, если…
Пришедшая в голову мысль вначале показалась дикой, но чем дольше Клава её обдумывала, тем больше ей мысль нравилась.
«Сегодня мы расскажем об охотничьем ружье ИЖ-27 с вертикальным расположением стволов. Эта популярная модель, выпускаемая на Ижевском механическом заводе, по праву заслужила народную любовь. Ружьё разработано с учётом наших климатических условий, хорошо выдерживает морозы, дожди и тряску на просёлочных дорогах, неприхотливо к патронам, можно применять гильзы, бывшие в употреблении, картечь и самодельную дробь. Там, где пасуют знаменитые «беретты», «браунинги» и «стивенсы», отечественная «ижевка» служит верой и правдой и дарит радость от древнейшего занятия человека – охоты».
– Ты уверен, что это подействует? – спросил Николай уже, наверное, в десятый раз.
– Уверен, – терпеливо подтвердил Андрей. – Володю Лозового знаешь? На нашем курсе учился.
– Конечно знаю. Я у него конспекты по истории партии брал.
– Ему дядя ружьё подарил, старое, ИЖ-12. Это предыдущая модель, в Клавином тайнике обрезы двадцать седьмых ИЖей спрятаны. Лозовой жаловался, что много осечек, бойки сточились от времени.
– Так у него старая модель, а в тайнике новьё. В журнале «Охота» пишут, что безотказные.
– А мы зачем это взяли? – Андрей тряхнул пляжной сумкой, в которой лежали два напильника по металлу, позаимствованные в мастерской умершего мужа Полины Степановны. – Подпилим бойки, потом проверим. Должно сработать.
– Ещё пишут про какой-то суперсплав, вроде износа не знают. Если напильник не возьмёт?
– Посмотрим. Если не возьмёт – попробуем заклинить спусковые механизмы. Но это хуже.
– Почему?
