– Потому что, изъяв всё это, мы главной цели – предотвратить захват самолёта – не добьёмся. Потеря ценностей – серьёзный удар, но она Клаву не остановит. А с её связями и военным прошлым брата достать оружие не проблема. И мы уже не будем знать, где оно и какое.
– Я согласна с Андреем, – сказала Марина. – Всё забрать и перепрятать или сдать – не выход. Тайник за пределами участка, и связать его с Клавой мы не сможем. Только насторожим её и сами раскроемся.
– Ну ладно ценности, – заспорил Николай, – пусть забирают, всё равно у них потом конфискуют. А ружья? Что, позволим им вооружёнными лететь? Будем надеяться на эти… как их, металлоискатели?
– Нет, Коля, – успокоил друга Андрей, – на металлодетекторы надеяться не будем. Есть у меня идея…
Договорить ему не дал шум мотора. К дому на Приморской подъехала машина.
– Девчонки, – обратился Андрей к Оксане и Марине. – Сможете всё сложить как было? Мы с Колей посмотрим, кто пожаловал.
– Идите, – разрешила Оксана, – только осторожней, пожалуйста. Не нравится мне этот дом и все, кто приходит или приезжает.
– Мы как мышки, – пообещал Николай.
Марина смерила глазами двухметровую фигуру мужа и фыркнула.
– Идите уже, мышки.
Когда друзья подбежали к задней калитке, во дворе слышались голоса. Через щель в заборе удалось разглядеть стоящую около крыльца милицейскую «Волгу» и трёх человек около неё: двух мужчин и женщину.
В женщине Андрей узнал Клаву. Один мужчина был в форме подполковника милиции, второй – плотный, коренастый, абсолютно лысый, в гражданском, но держался с военной выправкой, которая формируется за долгие годы службы.
– Жуков, прапорщик, – прошептал Андрей.
– Понял уже, – прошептал в ответ Николай.
Клава с подполковником что-то обсуждали, но до молодых людей доносились только отдельные слова. Понятно было, что Клава милиционера благодарит и приглашает зайти в дом, тот отказывается, обещает заехать в другой раз. Попрощались они как давно и близко знакомые. После отъезда подполковника Клава и прапорщик поспешили в дом.
– Как думаешь, мы там сильно наследили? – забеспокоился Николай. – Увидят, что кто-то залезал?
Андрей отрицательно помотал головой.
– Там всё перевёрнуто после обыска. Меня больше возвращение брата тревожит, это серьёзный противник. Но как быстро Клава его вытащила!
– Ничего удивительного, ты видел, как она с ментом расставалась? Только что взасос не целовались, – отозвался Николай.
– Не только в этом дело. Какие бы у Клавы с подполковником отношения ни были, отпустить подозреваемого в убийстве за пару-тройку часов без веских оснований он бы не решился.
– А в чём, по-твоему, дело?
– Корреспондент в интервью с Клавой особо подчёркивал, что на концертах «братьев» несколько раз генсек был и ансамбль даже в Кремль приглашали.
– Ну, тогда понятно, – развёл руками Николай. – И правильно, что мы не понесли в милицию доллары и обрезы. Они нас же и закрыли бы за хранение оружия и спекуляцию валютой.
Дикие нравы племени номами.
«Малочисленное и вымирающее африканское племя номами – одно из немногих в наш цивилизованный век сохранившее не только первобытно-общинный уклад жизни, но и традиции каннибализма. Поедание убитых врагов для номами – это способ запугивания и демонстрации силы. Они верят, что плоть врага придаёт воинам силу и храбрость. Особо ценными номами считают человеческие сердца; они полагают, что сердца обладают магической силой. Съедая убитых врагов, воины племени отрезают у них уши и нанизывают на нити, сделанные из коры баобаба. Чем больше ушей висит на шее воина, тем большим уважением он пользуется у соплеменников. Кроме того, такие «ожерелья» выступают в качестве устрашающего символа.
Следует подчеркнуть, что в наше время каннибализм среди народов Африки, прошедших долгий путь социального развития, – крайне редкое явление и связано, как правило, с ритуальными убийствами или психическими заболеваниями, а не с традиционными культурными практиками».
