Раздавшиеся со стороны посёлка три пистолетных выстрела прервали уже ставший привычным завтрак в абрикосовом саду. Друзья переглянулись.
– «Макаров», – с видом знатока заявил Коля.
– Это не на Приморской улице, – заметила Марина.
– Да, – согласилась Полина Степановна. – Где-то около продуктового. Сбегаю узнаю, что случилось.
Вернулась хозяйка через час в сильном волнении.
– Ужас что творится! – поспешила она поделиться новостями. – Жукова, который хозяин дома на Приморской, застрелили около магазина. А рядом с ним убитый милиционер! Не наш, не николаевский, наших я всех знаю.
– Тоже застрелили? – спросил Андрей.
– Неизвестно, Фёдор Иванович говорит, что следов ранений на теле не обнаружено. А самое главное, – Полина Степановна перешла на зловещий шёпот, – у Жукова уши отрезаны!
– Уши отрезаны?! – не поверила Оксана.
– Уши! Или одно ухо. Я сама не видела, соседка сказала. Милиция всё оцепила, всех прогоняют, но Фёдор Иванович обещал позже зайти, рассказать.
Друзья прогулялись по посёлку. Везде и в магазине, и в аптеке, и на пляже, местные жители и приезжие обсуждали утреннее происшествие.
Версий выдвигалось много, иные совсем невероятные, вроде нападения пришельцев, прилетевших на летающей тарелке. Но большинство склонялось к мести оставшегося в живых бандита за своего товарища. Убитый милиционер вроде бы случайно проходил мимо, вмешался и пострадал. Но все версии сходились в одном: уши у Жукова на самом деле отрезали.
Ясность внёс пришедший под вечер участковый.
– Взяли, в Симферополе, – сообщил он, устраиваясь за столом и пододвигая поближе вазочку с клубничным вареньем. – На вокзале.
– Кого взяли, Фёдор Иванович? – с жадным любопытством спросила Полина Степановна.
– Убийцу, некого Емкужева Башира, из Тырнауза, это в Кабардино-Балкарии. Уже признался.
– За что же он Жукова убил?
– Кровная месть! – Участковый со значением поднял вверх указательный палец. – Ещё не все дореволюционные пережитки мы искоренили.
– Ах, какой ужас! Кровная месть! Какая дикость! В наше-то время! – причитала Полина Степановна. – Накладывайте, накладывайте варенье, Фёдор Иванович. Что же такое натворил бедный Жуков, что за ним убийца приехал из Тыр… Тырно…
– Из Тырныауза. Это посёлок городского типа. Там комбинат горно-обогатительный. Прапорщик убил сына мастера этого комбината, демобилизовался и уехал. Думал, здесь не найдут. Емкужев – племянник мастера, только он не один приехал, с ним был младший брат мастера, Адырхаев Айдамар. Они сегодня рано утром первым автобусом в Николаевку прибыли.
– А где же этот Айдамар? Сбежал?
– Убит. Капитан милиции, тело которого мы рядом нашли, – этот самый Адырхаев и есть. Он в Нальчике в уголовном розыске служил, он Жукова нашёл.
– Ох, Фёдор Иванович, прямо как в американском кино! А кто же капитана милиции убил?
– Так Жуков и убил. Он был не простым прапорщиком, разными хитрыми приёмами владел. Адырхаев в него три пули всадил, а он умудрился пистолет выбить и шею капитану сломал.
Полина Степановна закатила глаза и замахала руками. Слов у неё больше не было.
– Фёдор Иванович, – воспользовался паузой Андрей. – В посёлке говорят, что у Жукова уши отрезали.
– Отрезали, – подтвердил участковый. – Емкужев отрезал. Он срочную в десанте служил, выполнял интернациональный долг где-то в Африке. Вот и нахватался этой дикости от местных племён. Одно ухо за сына дяди отрезал, второе – за Адырхаева…
Когда участковый ушёл, друзья устроили совет.
– Теперь ясно, кого боялся Жуков, – начала Марина. – Но если мстители только утром приехали, значит, перелезшие забор бандиты из другой команды. Этим-то что надо было?
– Скорее всего, искали драгоценности, которые мы нашли, – ответил Андрей. – Но я думаю, что участковый прав. Они из игры выбыли. Один убит, второй, получив отпор, сбежал. Для нас сейчас другое важно – понять, насколько смерть Жукова повлияла на Клавины планы.
– Я уверен, – сказал Коля, – что убийство Жукова ей все карты спутало. Он в их команде единственным серьёзным игроком был. Остальные так, шушера. Самолёт захватить – кишка тонка!
– Согласен, – кивнул Андрей. – С тем, что Жуков был самой опасной фигурой. Это факт. Но захват самолёта они обсуждали ещё в июле, без него.
– Не факт, – заспорил Неодинокий. – Вовка не видел, кто участвовал в разговоре. Может, Жуков там был.
– Не может, – вмешалась Оксана. – Я же работала в Доме культуры в это время. Всех участников ансамбля знаю, и всех, кто к ним приходил, видела. Никакой Жуков там не появлялся.
– Таким образом, – продолжил Андрей, – с большой вероятностью мы можем предположить, что захват самолёта они без Жукова планировали. Прапорщик позже присоединился. Вовку в колодец бросили, осветителя убили, Ингу, сестру Оксаниной подруги, похитили или убили – всё без него. Вряд ли это сама Клава проделала, она у них мозговой центр. Должен ещё быть исполнитель. Или исполнители.
– Папа Козлов? – предположил Коля.
– Нет, – поморщилась Оксана. – Козлов – тряпка, подкаблучник, это всему Дому культуры известно. Вероятно, старшие братья, Пётр и Дмитрий. Хотя оба ужасные трусы.
