День клонился к закату, и священник, управляя лошадью, впряженной в двуколку, щурился от яркого солнца, пробивавшегося время от времени сквозь листву буков и каштанов. Дорога к вилле Изабеллы Россоманни, маркизы Термоли и Виесте, пролегала через лес.
Поездка внушала падре беспокойство. Зачем она пригласила его? Что ей надо от него? Хотела поговорить о сыне? Эта женщина — его благодетельница, единственный человек, к кому он мог обратиться за деньгами, чтобы иметь возможность растить Арианну в приличных условиях. Взамен он взял на себя обязанность охранять ее интересы в поместьях и, самое главное, следить за порядком в рыбной ловле, на которую монополия маркизы распространялась по всему побережью.
Такое занятие не подобало его пасторскому сану. Но приходилось все же заниматься и этим — он не мог согласиться, чтобы Арианна жила в убогом доме и ходила бы в платье, которое лишь едва прикрывало бы ее от жаркого солнца.
А зимой? Ведь он решил оставить ее у себя, удочерить, но если отец не в состоянии обеспечить благополучие собственных детей, то какой же он отец. И еще Марта, его кузина, согласившаяся приехать сюда в надежде спастись от отчаяния, в которое повергла ее судьба. Смерть отняла у нее двух сыновей и мужа, поистине жестоко обойдясь с ней. Приехав на Тремити, Марта привязалась к девочке и воспитывала ее с искренней любовью.
Падре Арнальдо гордился своими женщинами и сумел обеспечить их всем необходимым, не говоря уже о душевном тепле, с каким относился к ним. Он остановил лошадь и приветливо кивнул двум сторожам. Один из них, улыбнувшись в ответ, отодвинул железный засов и распахнул ворота.
Надо миновать трое таких ворот, чтобы проехать к маркизе по дороге, соединявшей Санникардо, Каньяно ди Варано и виллу. У каждых приходилось останавливаться и ждать, пока откроют створки, поблагодарить и двигаться дальше. Падре тяжело вздохнул. Но тут же ухмыльнулся про себя, покачав головой: и чего он злится на эти ворота, которые открывают и закрывают для него?
Закат великолепен, лес прекрасен, долина светла и спокойна. Отсюда, с огромной высоты открывался восхитительный вид на роскошную зелень окрестных лесов, спускавшихся в долину. А еще дальше синело море.
Поистине наслаждение — любоваться рано утром из окон виллы восходом солнца, озарявшего Тремити, а вечером его заходом — огненный шар словно скатывался по волнистым склонам холмов в Апулийскую долину — Капитанату.
Великолепным было и само трехэтажное здание, сложенное из блоков песчаника медового цвета, вручную отшлифованных в карьере. Архитектура в стиле Возрождения — огромные окна со множеством переплетов и обширный портик с беломраморными колоннами с трех сторон…
Как всегда в начале мая, вьющиеся растения, усыпанные яркими цветами, каскадами стекали с крыш и стен деревянных будок, укрывавших цистерны[8] и колодцы. Семья Россоманни построила их очень много. Это было поистине чудо инженерного искусства, сравнимое разве только с таким же чудом, сооруженным некогда в аббатстве на Тремити. Всем своим обликом вилла походила на римские патрицианские дома:
Двуколка проскрипела по широкой аллее, покрытой галькой вместо булыжника. Всякий раз, когда он въезжал сюда, ему становилось грустно, потому что он вспоминал свое детство и чудесный фруктовый сад с апельсиновыми, лимонными и мандариновыми деревьями возле его дома в долине между Неаполитанским и Салернским заливами. В мае все деревья уже покрывались густой листвой, и воздух, напоенный ароматами цветов, вибрировал от стрекота цикад.
Священник въехал на площадь перед виллой Россоманни. Беспокойство его усилилось. Что же все-таки нужно от него Хозяйке Даунии[9], снова спрашивал он себя, вылезая из коляски.
Дворецкий церемонно ожидал его на веранде.
— Добрый вечер, Джузеппе.
— О, падре Арнальдо, рад снова видеть вас, — с ярко выраженным апулийским выговором ответил дворецкий.
В вестибюле, где пол выложен мрамором, его встретила Миранда, любимая горничная маркизы. Поклонившись, она жестом пригласила священника следовать за ней.
Изабелла Россоманни сидела за письменным столом спиной к окну. Маркиза выглядела прекрасно: копна рыжих волос, светлая и чистая кожа лица, тонкие губы, блестящие зеленые глаза. Голубое бархатное платье с большим вырезом великолепно подчеркивало изящество стана. Ей было сорок лет. Священник в этом не сомневался, но выглядела она моложе.
Он не спеша направился к ней по шелковому ковру, лежавшему в центре комнаты. Маркиза светилась улыбкой и явно была довольна собой. Но Арнальдо знал, что доверять ей нельзя. Раз она послала за ним, значит, у нее какая-то более важная причина, чем просто желание выслушать очередной деловой доклад.
